Тесса Рэдли - Опаловая подвеска

Эти слова причинили ей жестокую боль, но Ребекка не собиралась ему уступать.

– Возможно, ты придаешь слишком большое значение собственной персоне, своему влиянию на других людей. У Савваса нет твоего высокомерия, поэтому он стоит сотни таких, как ты.

– С твоего, языка капает яд. – Он подошел ближе. – Но я с этим справлюсь.

Ребекка не сдавалась.

– Почему ты руководствуешься двойными стандартами? Тебе можно безнаказанно меня оскорблять, но когда я отвечаю тебе тем же…

После напряженной паузы, наполненной воспоминаниями о старых обидах, скрытым желанием и ураганом невыраженных эмоций, Дэймон повернулся на каблуках и, пройдя по изношенному ковру, опустился на диван. Ребекка долго смотрела на то, как он сжимал и разжимал длинные загорелые пальцы. Пальцы, прикосновения которых могли быть нежными, как шелк, и грубыми, как железные оковы. Эти пальцы заставляли ее дрожать и гореть от желания.

Она перевела взгляд на его лицо, походившее на непроницаемую маску.

– Забудь о своем предложении. Я не поеду в Окленд, – произнесла она тоном, не терпящим возражений, уверенная в том, что приняла правильное решение.

Отвернувшись, чтобы он не мог видеть ее лица, Ребекка запретила себе испытывать чувство вины. Дэймон оказывал на нее слишком опасное влияние, и она не рискнула подойти к нему ближе.

– Прости меня.

Услышав у себя за спиной его голос, Ребекка вздрогнула. Она не слышала, как он встал и пересек комнату. Молодая женщина обернулась. На лоб Дэймону упал темный завиток. Откинув его назад, он вздохнул. Ее чувство вины усилилось, когда она заметила непривычную усталость в его глазах и глубокие складки возле рта.

– Не знаю, что на меня нашло. Я же дал себе слово, что не позволю прошлым обидам повлиять на наши деловые отношения. Обещаю, что отныне буду с тобой нежным, милым и добрым. – Он обезоруживающе улыбнулся.

Ребекка пришла в ярость.

– Как далеко ты намерен зайти в своей нежности, черт бы тебя побрал?

На его высоких скулах проступил румянец.

– Подожди. В данный момент меня волнует только здоровье мамы. Ей нужно…

Ребекка перебила его:

– Значит, ты готов пойти на все ради мамы? Я правильно тебя поняла? – Ее голос был полон горечи. – Готов воспользовался своим обаянием, чтобы соблазнить глупую Ребекку?

– Нет, – мрачно отрезал он. – Я не стал бы так далеко заходить.

Ну разумеется! Спать с ней недостойно безупречного и могущественного Дэймона Астериадеса.

– К твоему счастью, тебе не понадобится идти на такие крайности. Я могу порекомендовать тебе кое-кого, кто организует замечательную свадьбу для Савваса. Уверена, что сестры, новые владелицы «Дрим Оккейженз», с радостью…

– Нет! – Дэймон взволнованно посмотрел на нее – Я уже предлагал это маме, но она настаивает на твоей кандидатуре. Она тебе доверяет, а спорить с ней сейчас рискованно. – Он провел рукой по волосам, но непослушный завиток снова упал на лоб.

Кажется, Соула действительно была серьезно больна, раз ее сын, переступив через свою гордость, обратился к женщине, которую презирал.

– Пожалуйста, помоги маме. Твой ребенок не будет никому мешать, – сказал он. – Мы можем что-нибудь придумать.

Он был в отчаянии, и Ребекка внезапно почувствовала себя виноватой. Но как она могла ему помочь? Она должна была в первую очередь думать о Ти Джи и о себе.

Тем более что Дэймон видел Ти Джи и ни о чем не догадался, успокаивающе нашептывал ей внутренний голос.

Следует ли идти на риск? Задумавшись, Ребекка закусила нижнюю губу.

– Дело не только в Ти Джи. Что будет в мое отсутствие с «Шоколадницей»?

Дэймон сразу почувствовал ее слабость. Его взгляд посуровел.

– За несколько недель твоего отсутствия с твоим бизнесом ничего не случится. Кроме того, ты сможешь руководить приготовлениями к свадьбе прямо отсюда. Тебе вовсе не нужно будет постоянно торчать в Окленде.

– Я не знаю… – В течение некоторого времен она колебалась, затем ее вновь одолели мрачные предчувствия. Что произойдет, если правда все-таки выйдет наружу?

– Послушай, я вдвое увеличу сумму, указанную в чеке, который я предлагал тебе этим утром… – Звонок мобильного телефона заставил Дэймона прерваться.

Ребекка облегченно вздохнула. О чем она только думает? Наверное, она сошла с ума, раз чуть было не позволила ему себя убедить. Ничто, даже огромная сумма денег, не заставит ее вернуться в Окленд.

Какое невезение! Он почти уговорил ее! – Выругавшись по-гречески, Дэймон посмотрел на дисплей телефона. При виде знакомого, номера у него по спине пробежал холодок. Поднявшись с дивана, он подошел к темному окну.

– Мама? Что случилось?

– Дэймон, у меня снова появились боли в груди. Саввас и Деметра везут меня в больницу.

– Саввас звонил доктору?

– Доктор встретит нас в больнице. Он говорит, что мне придется провести там несколько дней. Сынок, что мне делать?

– Отдыхать, – ответил Дэймон, уставившись в окно. В вечерней темноте он разглядел лишь силуэт огромного дерева, шелестевшего листьями на ветру.

– А как же свадьба?

– Об этом больше не беспокойся. Я все уладил. – Он бросил горящий взгляд на упрямую женщину, стоящую в другом конце комнаты.

– Ребекка согласилась? Это чудесно! Ты даже представить себе не можешь, как ты меня обрадовал. Привези ее ко мне в больницу. Мне нужно рассказать ей о том, что я уже успела сделать.

Дэймон не мог признаться матери в собственной неудаче. Пусть пока считает, что у него все получилось. Он придумает, как все ей объяснить, когда вернется в Окленд один, без Ребекки. Он в тысячный раз спрашивал себя, почему Соула так зациклилась на Ребекке. Новые владелицы «Дрим Оккейженз» не упустили бы шанс организовать свадьбу для члена семьи Астериадес.

Его приводило в бешенство, что из всех женщин на свете его мать выбрала ту, которая погубила его брак. Однако Соула по непонятной для него причине не видела в этом вины Ребекки. Она не сомневалась, что Флисс сбежала по собственной воле. Но Дэймон никак не мог согласиться с ней. Впрочем, как он мог это опровергнуть? Он никогда никому не рассказывал, тем более матери, о том, что произошло накануне его свадьбы.

– Хорошо. Я привезу ее. Не беспокойся ни о чем и отдыхай. Я обо всем позабочусь, – пробормотал он в трубку.

Ребекка обнаружила, что прислушивается, затаив дыхание, к разговору Дэймона с матерью. Когда он, побледнев, невидящим взором уставился в темноту, у нее внутри что-то перевернулось. Ей захотелось положить руку ему на плечо, произнести слова утешения, – короче, сделать все от нее зависящее, чтобы стереть с его лица выражение боли и растерянности.