Ну, здравствуй… муж! - Лана Светлая

Лана Светлая. Ну, здравствуй… муж!

Глава 1

– Мааам… Ну ты опять, что ли!

От возмущенного крика сына голова дергается вверх.

Черт!

Заснула, всё-таки. Сидя за столом, прямо за ноутом, используя клавиатуру в качестве подушки.

Так, это ж сколько я проспала?

Щурясь от яркого света, бьющего в окно, смотрю на часы.

Ага, восемь утра. Помню, что в полпятого ещё не спала. Потом я ещё в проекте дохренища чего успела сделать. На это ушел приблизительно час с небольшим.

Значит, вырубило меня, где-то, к шести утра.

– Мам! Ты вообще меня слышишь?! – перед лицом щелкают пальцы сына.

И сразу же материализуется чашка кофе, при виде которой я не могу сдержать радостный стон.

– Минуту, Тём, – хриплю со сна, вцепляясь в кружку. – И мамочка тебя не только услышит, но и вообще поймет, что означают те слова, которые ты мне говоришь.

Артем фыркает, но терпеливо ждет, пока я, закрыв глаза от наслаждения, в несколько больших глотков выпиваю крепкий кофе с ударной дозой сахара.

– Всё! – открываю глаза, ставлю пустую кружку на стол и, крутанувшись на стуле, разворачиваюсь лицом к своему самому любимому мужчине в моей жизни.

И, как обычно, в наиполнейшем умилении любуюсь своим самым крутым, как я считаю, проектом в своей жизни.

Тёмка у меня вымахал под два метра роста. Характер – золото. А красотой неописуемой пошел, само собой, в меня родимую, только с другим цветом волос.

От бывшего мужа, придурка-отца, слава Богу, ничего не досталось. Ну, почти. Даже фамилию Тёмыч поменял на мою девичью, как только ему стукнуло восемнадцать.

Помню, на мой осторожный вопрос, а стоит ли менять, мне тут же прилетело:

– Мамуль, нафига мне фамилия того, кого в последний раз я видел в два года.

Эх, повезет-то как той, которой достанется такое сокровище.

– Нам нужно серьезно поговорить, – знакомая песня, – каждый раз одно и то же. Ты понимаешь, что такой график вредит твоему здоровью? – ну… припев я, собственно говоря, тоже наизусть знаю.

И сына своего знаю прекрасно.

В лучшем случае, нотации продлятся минут десять.

– Ну, Тё-о-ом… – начинаю хныкать с мольбой в голосе и щенячьей преданностью во взгляде.

– Не-а, даже не начинай, – он скрещивает руки на груди и сурово смотрит на меня. – Сегодня не прокатит.

– Ладно, – бурчу вроде как обиженно, на что он только усмехается.

– Мам, я серьёзно. Сбавь обороты. Ты помнишь, что было вчера поздно вечером?

Поднимаю глаза к потолку, честно пытаясь вспомнить.

Получается с трудом.

Есть за мной такой косяк. Когда у меня горят сроки по проектам, я полностью погружаюсь в работу, забывая пить, есть и спать. Всем своим существом ныряю в мир чертежей, а реальный мир словно превращается в какое-то зазеркалье.

Вроде как и вижу в нём картинки, но потом, когда очухиваюсь, приходя в себя, примерно как сейчас, с трудом вспоминаю кто находился рядом со мной.

Что они говорили.

Да даже, что я им отвечала, будто стирается ластиком.

В такое время за мной всегда приглядывает мой сынуля. Моя единственная любовь и опора.

Нет, само собой, такие провалы во времени я себе позволяла не часто.

Просто в сентябре я решила сделать Артёмке подарок на Новый год. Да не абы какой, а путёвку в Тайланд.

Он копит на квартиру, поэтому лишних денег на путешествие у моего сына просто-напросто нет.

А мне захотелось стать, так сказать, Дед Морозом и воплотить в жизнь самую заветную мечту сына.

Вот и нахапала заказов, как собака блох.

А мы же не можем взять простенькие заказы, да, Ирина Тимофеевна? Нам же подавай интересные. Сложные. Такие, которые приводят вот к таким вот результатам. Когда превращаемся в ходячее зомби.

Господи, как была дурой в девичестве, так ею и осталась в свои сорок три.

Так, о чем это я?

Ах, да. Мне же надо вспомнить вчерашний вечер.

В башке начинают смутно мелькать воспоминания.

Тёмка, кажется, отсутствовал весь день. Появился под вечер. Вроде бы мы с ним о чем-то разговаривали. Вот только о чем?

Хоть убей, не помню.

– Могу немного напомнить, если хочешь, – с сарказмом врывается голос сына в мои безуспешные попытки вспомнить.

– Очень хочу, сыночка мой любимый, – в молитвенном жесте складываю руки и просяще улыбаюсь.

– Я вернулся домой в десять часов вечера. Это ты помнишь?

– Ага, – киваю как болванчик.

Не, ну правда же помню. Смутно, но это уже никому не нужные детали, не правда ли?

– Вернулся кое с кем, – загадочно произносит сынуля и выжидающе смотрит на меня.

Глава 2

Эм…

С кем это «кое с кем»?

Напрягаю мозг, хмурясь и прикусывая губу.

«Кисуль, знакомься. Это моя мама – Ирина Тимофеевна…»

– Вспомнила! Я вспомнила! – радостно вскрикиваю, и даже со стула вскакиваю, озираясь по сторонам. – Ну, и где она? Где кошка?

Моё великовозрастное дитя, двадцати пяти лет отроду, смотрит на меня в наиполнейшем шоке, круглыми, как блюдце, глазами.

Молчит, даже не моргает.

– Кто? – спрашивает сын, отмирая.

– Кошка. Ну, та кисуля, которую ты вчера притащил домой. Блин, я думала, у тебя это уже прошло, – задумчиво произношу я, удивленно наблюдая за тем, как Артем начинает с силой тереть свои глаза.

Была у него такая фишка. В детстве он, лет до пятнадцати, пер домой всех дворовых бездомных кошек, которых потом мне приходилось пристраивать по родственниками, друзьям и коллегам по работе.

– Ма-а-ам… – убирает от лица руку и обреченно смотрит в мою сторону. – Кисуля… это, вообще-то, была моя девушка, которую я хотел с тобой познакомить.

– Ох ты ж бля… – резко захлопываю свою «варежку» ладошкой.

Бровь Артёма осуждающе ползет вверх.

– Бляха-муха! Я хотела именно это сказать! Клянусь! – быстро тараторю я. – А бляха, сам знаешь, это такая металлическая пластинка, которая служит…

– Да-да, знаю, – закатывает глаза, – которая служит для украшения сбруи, мебели или является пряжкой, застёжкой, – заученно произносит Тёмыч.

Нет, ну а что я могла сказать