Джуди Кэролайн - Мэгги

— Но это жестокий розыгрыш, Джас. Если это так…, — Мэгги не зала, что и сказать дочери. Если Стэн Уитни способен шутить таким образом, тогда он просто ненормальный. — Можно ли это как-то проверить? Я имею в виду, действительно ли с ним что-то случилось? Давай позвоним мистеру Джанини, попросим узнать.

— Нет, то есть да, позвоним. — Джастина машинально набрала номер телефона Уго и, когда там подняли трубку, сказала:

— Уго, Стэн погиб.

И все. Ему она о розыгрыше не сказала, и Мэгги с ужасом поняла, что Джастина знает, что это правда, но не хочет смириться с этим. Она просто пытается убедить себя, что Стэн, как всегда, шутит, но это не так.

— Я знаю, Джас. Боялся тебе звонить, но мне уже тоже сообщили… Мне приехать сейчас к тебе, Джас?

— Не надо. Спасибо, Уго. Завтра утром я лечу туда. — Ее голос звучал безжизненно и напоминал заведенный автомат.

— Полетим вместе, Джас. Я тебя одну не отпущу.

53

В Сан-Франциско они отправились втроем. Вместе с Джастиной поехали Уго Джанини и Мэгги. Внешне Джастина была спокойна, но мать догадывалась, что скрывается за этим внешним спокойствием, и всю дорогу ни на минуту не оставляла дочь без внимания.

Джастина ни разу не спросила Уго, где они найдут Стэна, она вообще ни о чем не спрашивала и больше молчала, послушно следуя за Джанини. Он что-то сказал шоферу такси, тот кивнул, и скоро их машина влилась в общий поток, направляющийся к городу.

— Где он? — Джастина только теперь очнулась от своих тяжелых мыслей и посмотрела на Уго.

— У Хобзона, — коротко ответил Уго. Он не сказал, что это похоронное бюро, стараясь лишний раз не напоминать о происшедшем. — Мы по пути заедем в отель, оставим там вещи, а потом… — он замолчал, отвернувшись к окну.

А в ушах Джастины возник голос: «…отдайте ваших возлюбленных в наши руки…» Эту рекламу Майкла Хобзона она слышала много раз, когда они со Стэном жили в Сан-Франциско. Она вызывала у нее неприятное чувство… и вот.

— Я хочу заказать цветы, — сказала Джастина. В цветочном магазине она выбрала полевые цветы самых разных красок, и Уго распорядился доставить их к Хобзону. Хозяин цветочного магазина, тоже итальянец, понимающе посмотрел на них и заверил, что он сделает это немедленно.

В отеле они пробыли недолго, Джастина даже не захотела переодеться с дороги, как предлагала ей Мэгги, и тут же поехали дальше.

В похоронном бюро Хобзона их провели в маленький кабинет с элегантной мебелью в стиле Людовика XV. Из-за стола навстречу поднялся высокий мужчина в узком черном костюме и с вечно скорбной улыбкой на лице.

— Примите мои соболезнования. Вы к кому?

— Стэнли Уитни, — ответил Уго.

— Сейчас вас проведут. — Мужчина нажал на кнопку звонка и сказал, обращаясь к Джастине, догадываясь, что она здесь главное лицо. — Тело мистера Уитни в Георгиевской церемониальной комнате, миссис…

— Миссис Хартгейм, — подсказал ему Уго. Мужчина удивленно приподнял брови, он, очевидно, решил, что эти дамы в черном — жена и мать мистера Уитни, но ничего не спросил. А в мозгу Джастины мучительной болью отдавалась одна его фраза: «тело мистера Уитни… тело Стэна…» В ее душе все протестовало. Стэн не может быть телом, почему нельзя сказать просто: «мистер Уитни»? Как будто прочитав ее мысли, мужчина за столом, он даже как-то представился, но Джастина не услышала, склонил голову и сказал вошедшей девушке:

— В Георгиевскую комнату. К мистеру Уитни, проводите, пожалуйста.

Мэгги взяла Джастину под руку, опасаясь, как бы она не упала. Уго встал рядом с ней с другой стороны, и они пошли следом за девушкой по длинному коридору, в который выходило много дверей, часть из них были открыты. Джастина шла, ни на кого не обращая внимания, а Мэгги боялась заглянуть в эти открытые двери, представляя, что там вповалку лежат трупы.

Девушка остановилась у последней двери слева и открыла дверь.

— Пожалуйста, входите.

В комнате стояла темная деревянная коробка и цветы, присланные Джастиной с Сакраменто Стрит. Красные, желтые, голубые как будто овеянные дыханием младенца. Свежие и чистые, не мертвые, а радостные. Они были как Моцарт или Дебюсси. Именно таких цветов она и хотела для Стэна.

С обеих сторон гроба стояли две огромные свечи в бронзовых подсвечниках. Два кресла и несколько стульев вдоль стены. Свет был приглушенным. Все было торжественно и строго, как в церкви. Место казалось совсем не подходящим для Стэна. Джастине показалось, что она слышит его слова: «Какого черта, Джас, я делаю тут?» — Но это была реальность, и ее невозможно было изменить.

Джастина, как завороженная, направилась к гробу. Она давно уже не видела Стэна, но это был он, здесь, в гробу. Стэн лежал с закрытыми глазами и — как будто спал. Лицо его было спокойным и даже умиротворенным, словно он наконец-то обрел то состояние, к которому всю жизнь стремился. Джастина провела рукой по его щеке, пригладила волосы, наклонилась, чтобы поцеловать его, но что-то застряло в горле, перехватило дыхание, и вырвались странные отчаянные звуки. Она прижалась лицом к его лицу, но тут же ощутила, что прикасается не к Стэну, а к чему-то холодному и неживому. Это было тело Стэнли Уитни, самого Стэна Уитни уже не существовало на свете. Она опустилась перед гробом на колени и долго стояла так, обхватив голову руками. Потом к ней подошла Мэгги, она постояла у гроба, вглядываясь в спокойное мальчишеское лицо мужчины, которого так безумно и трагически полюбила ее дочь. Рядом с ней встал Уго, пристально вглядываясь в лицо Стэна. Очевидно, он, так же, как и Джастина, не мог до конца поверить в реальность случившегося.

— Прости, Стэн. Я не думал, что все так закончится, — услышала Мэгги его шепот и внутренне сжалась, столько в нем было печали и сожаления.

Уго помог Джастине подняться, и она медленно вышли из комнаты, тихо ступая, словно боялись нарушить покой навеки уснувшего Стэнли Уитни.

— У него есть родители? — спросила Мэгги, когда они вышли из похоронного бюро на залитую солнечным светом улицу. Она не знала, кого спрашивать об этом: Уго или Джастину — и задала свой вопрос, не адресуя его ни к кому конкретно. Уго только растерянно взглянул на нее, а Джастина пожала плечами: — Не знаю. Наверное. — Она никогда не спрашивала Стэна о родителях и не знала, живы ли они у него, а если живы, где живут. Он производил впечатление человека, не связанного никакими родственными узами и даже избегающего этих уз.

Вечером Уго Джанини уехал к знакомым в надежде что-либо выяснить насчет обстоятельств гибели Стэна Уитни, а Джастина после небольшого спора с матерью (Мэгги не хотела отпускать ее одну) все-таки накинула плащ и вернулась к Стэну. Она хотела побыть с ним наедине.