Анна Грейси - Беспечный повеса

– На чердаке завелись летучие мыши! – покачал головой сэр Освальд. Несколько минут назад он прибыл из Норфолка, и сейчас все собрались в гостиной в доме леди Августы. – Это стало заметно!

Пруденс и Гидеон недоуменно переглянулись.

– Я вас не понимаю, сэр Освальд, – сказал Гидеон.

– С головой не в порядке, – пояснил пожилой джентльмен. Снова никто ничего не понял, и он добавил: – У моего брата Теодора. Болтает какую-то чепуху. Постоянно бредит о Пруденс и об остальных! Путает Пруденс с ее матерью. – Сэр Освальд снова покачал головой.

– Он ненавидит мою мать, – вставила Пруденс. – Он винит ее в том, что его сын покинул Дерем-Корт и больше туда не вернулся.

– Твоя мать не имеет к этому никакого отношения, – фыркнул сэр Освальд. – Твой отец оставил Дерем-Корт по той же причине, что и я: с Теодором было просто невозможно жить!

Наступила короткая тишина.

– Вы все думаете, что я не должен был позволить ему воспитывать пять маленьких девочек, и вы правы. – Он вытер платком лоб. – Да, с ним невозможно было ужиться. Я не мог выдержать того, что он помыкал мной, будто был моим отцом. Ему пришлось пережить тяжкие времена. Потеря единственного наследника – твоего отца – на долгие годы отравила ему жизнь. – Сэр Освальд печально посмотрел на собравшихся. – Может, тогда у него начались странности, и со временем они усугублялись.

– Вы хотите сказать, он не в своем уме? – прямолинейно спросил Гидеон.

Сэр Освальд кивнул.

– Это резкое выражение, но точное. Я об этом понятия не имел. Когда он приехал в Лондон, он показался мне несколько неуравновешенным, но он всегда не выносил, если ему перечили. Но теперь... – Он поморщился. – Несет какой-то бред о Пруденс. Грозится ее убить. Проклинает каких-то ее ублюдков, прости за выражение, моя дорогая. – Сэр Освальд повернулся к Гидеону. – Кричит, что Пруденс довела его до долговой тюрьмы. Боже милостивый, в этом ему надо винить только самого себя!

– Да, он упоминал долговую тюрьму, – сказала Пруденс, – но я ничего не поняла.

Сэр Освальд помрачнел.

– Об этом нелегко говорить, но я скажу начистоту. Он растратил твои деньги, Пруденс, и деньги твоих сестер – тоже. Вот почему он тебя похитил. На следующей неделе тебе исполнится двадцать один год, и ты станешь законным опекуном сестер. Теодор думал, что, если запрет тебя в Дерем-Корте, остальные сестры тоже вернутся, и никто ничего не узнает.

Пруденс вздрогнула.

– Вы хотите сказать, что у нас нет денег? Мои сестры и я...

– Успокойся, детка. Вы получите свое наследство. Я во всем разобрался и все уладил, не тревожься. Все вложено в ценные бумаги, цело и невредимо, и даже с некоторой прибылью.

– Но вы не можете...

– Вздор! – отмахнулся от возражений Пруденс сэр Освальд. – Вы все равно унаследуете мое состояние, когда я сыграю в ящик, так какая разница? Кроме того, я должен хоть немного искупить свою вину. Ведь оставил вас на долгие годы с Теодором. Я должен был присматривать за вами, но не сделал этого, и всю жизнь меня будет мучить совесть. Я не могу исправить прошлого, но в силах хотя бы обеспечить вас, так что не спорь, милая. – Он сконфуженно засопел.

Леди Августа задала вопрос, который вертелся у всех на языке:

– Что будет дальше?

– Я не могу запереть его в сумасшедшем доме, чтобы весь свет болтал об этом, – вздохнул сэр Освальд. – Поэтому я спрятал его в Дерем-Корте, подальше от людских глаз. Нанял надежных людей, чтобы о нем заботились. Некий доктор Гибсон согласился следить за этим делом. – Оглядев собравшихся, сэр Освальд добавил: – Я не мог оставить его на свободе. Он кого-нибудь убьет! Теодор совершенно обезумел, мои дорогие. – Он помолчал, разглядывая свои ногти, и вскользь добавил: – Вы не поверите, что мой брат сделал с молодым Оттербери, когда тот явился к нему.

– Оттербери приходил к нему?! – воскликнул Гидеон. – Зачем?

– Кажется, он думал, что Теодор ему что-то должен за сообщение, что Пруденс с девочками в Бате, – пожал плечами сэр Освальд.

Раздались возмущенные возгласы.

– Надеюсь, ты указал этому отвратительному типу на дверь! – пылко воскликнула леди Августа.

– О нет, – с невинным видом ответил сэр Освальд – Я с ним согласен. Ему кое-что причиталось.

– Освальд! Как ты мог? – брезгливо сказала леди Августа.

– Поэтому я проводил его к Теодору, – как ни в чем не бывало продолжил сэр Освальд. Он тщательно полировал ноготь крошечным кусочком замши. – И конечно, запер дверь. Вы знаете, я не мог позволить брату бродить по округе.

– Что произошло?

– О, было много шума, треск, удары, но я не из тех, кто подслушивает под дверью. Воспитание не позволяет. Я вернулся через полчаса, решив, что они уже закончили беседу, и когда открыл дверь... Так странно! Молодой Оттербери был весь в грязи. Боже, в каком он был состоянии! Из носа текла кровь —, Теодор его сломал, – одно ухо распухло. Весьма странно! Одного или двух зубов не хватает, весь синий. Изящный костюм изорван в клочья, буквально в клочья. Все пуговицы оторваны. – Он печально покачал головой. – Какой был красивый костюм. Наверное, стоил ему кучу денег. А Теодор все испортил. Клоттербери, шатаясь, бросился вон и помчался домой, будто за ним собаки гнались. – Он лукаво оглядел всех и невинно улыбнулся. – Он ведь получил свою награду? Никто не скажет, что Мерридью не платит долгов.

Гидеон расхохотался и обнял Пруденс.

– Отличная работа, Освальд, – всплеснула руками леди Августа. – Я тоже позаботилась о будущем Оттербери. Он ведь работает в компании приятелей Мод. И мы подобрали ему прекрасный пост. Маленький остров в южном полушарии, довольно удаленный, но исключительно мирный. Ему, кажется, придется присматривать за овцами. Жаль, что его жена и будущий ребенок не смогут составить ему компанию... мне говорили, что на острове ужасно ветрено.

Снова раздался смех.

Леди Августа удовлетворенно кивнула.

– А теперь хватит об этом отвратительном человеке. Освальд, нам предстоит свадьба.

К удивлению Пруденс, дядя Освальд посмотрел на леди Августу и покраснел.

– Ох, Гасси!

К изумлению Гидеона, тетя Гасси тоже вспыхнула.

– Я имею в виду этих детей, Освальд! Пруденс и Гидеона! – запальчиво сказала она. – Их свадьбу, а не... другую.

– Ах да, конечно, – согласился сэр Освальд.

Но он не сводил глаз с тетушки Гидеона. Румянец долго не сходил с ее щек.

Пруденс посмотрела на Гидеона округлившимися глазами. Дядя Освальд и леди Августа? Гидеон, подмигнув, улыбнулся и поднес ее руку к губам.

Сэр Освальд прокашлялся.

– Церковь Святого Георгия на Ганновер-сквер, полагаю. Гидеон вопросительно посмотрел на Пруденс.

– Где ты захочешь, любимая.