Елена Домогалова - Регина

— Их не проведёшь. Генрих знает, что так просто я этого не оставлю. Он всё равно будет ждать от меня пакости.

— И замечательно! Значит, нужен ещё один отвлекающий маневр. Любая мелкая интрижка. Обидная, но не смертельная отместка.

Герцогиня на минуту задумалась, но глаза графини уже сверкнули бесовским лукавством:

— А герцог Жуайез сейчас в Париже?

— Возвращается через три дня, — недоуменно пожала плечами Катрин, но, пристально вглядевшись в сияющее лицо подруги, расхохоталась, — Я поняла! Ты гениальна! Отбить любовника у короля! До этого бы не додумалась даже Марго! А самое главное, что это под силу только тебе! Но тебе опасно сейчас появляться в Лувре. Нужно прикрытие. Я надеюсь, ты вернулась вместе с Филиппом?

На прекрасное лицо графини набежала туча:

— Нет. Филипп остался у себя в замке. Меня привёз Луи и, судя по всему, де Лорж ещё не скоро появится в Париже. У них с Луи война.

— Есть жертвы?

Вместо ответа Регина показала перевязанные пальцы, до этого тщательно скрываемые перчатками.

— Но, знаешь, Катрин, даже если бы Филипп был здесь, я бы ни за что не стала его использовать. Ни при каких обстоятельствах. Я скорее откажусь от своей мести, чем стану причиной его бед.

— О-ля-ля! Ну, то, что у вас произошло в Бордо, ты мне на досуге расскажешь, я надеюсь?

— Нет, — Регина упрямо покачала головой.

— Ладно, я поняла, Филипп у нас неприкосновенен. Что тогда будем делать?

— Твой брат.

Восторженное выражение лица герцогини не нуждалось в словах, но всё же она не сдержала возглас:

— Наконец-то! Дошло до тебя, что герцог Майенн — бесценный камень в твоей копилке разбитых сердец.

— Просто моё появление в качестве его любовницы будет наиболее естественным и вполне предсказуемым и не вызовет особых сплетен. Этого события и так ждёт половина Лувра, не поставившая на де Лоржа.

— Графиня, да вы на глазах становитесь настоящей придворной дамой! Готова поклясться чем угодно, что никогда ещё во Франции не рождались одновременно столь умные, дальновидные, хитрые…

— …образованные и прекрасные женщины! Ты права, Катрин!

— Кстати, некоторое время его величеству будет не до тебя и даже не до своего фаворита. Скоро у него возникнут проблемы посерьёзнее измены Жуайеза, и уж конечно, никто не обратит внимания на твоего духовника.

— Что ещё у тебя наготове?

— Не у меня. У моих старших братьев. Извини, большего я тебе сказать не могу — Генрих меня прибьёт. Да ты и сама всё скоро узнаешь.

— Ладно, не стану тебя пытать. И вообще я что-то проголодалась. Лучше позовём Мадлену и пусть она отправит какого-нибудь подмастерья в ближайшую харчевню за вином и вкусностями.

Вернувшись домой ближе к полуночи, Регина застала брата собирающимся в дорогу. Сердце на мгновение сжалось в комок, а потом распустилось в груди обжигающим, пульсирующим болью цветком.

— Куда ты? — еле слышно прошептала она, безуспешно пытаясь справиться со слезами.

— Приказ герцога Анжуйского, — бросил на ходу Луи, даже не взглянув на неё.

— Куда ты?! — отчаянно выкрикнула Регина, выбегая за ним в холл. — Опять на войну?

Луи остановился и, не оборачиваясь, объяснил:

— Должен тебя разочаровать — нет. Всего-навсего в Анжу. Если ты не забыла, я там губернатор. Надо же и мне хоть иногда исполнять свои обязанности.

— А как же я? — невольно сорвалось с непослушных губ девушки.

— Вызови Филиппа, — равнодушно пожал плечами граф и направился к дверям.

И столкнулся на крыльце с запыхавшимся герцогом Майенном: молодой Гиз, узнав от сестры о приезде Регины, помчался во весь дух на улицу Гренель, не подумав о позднем часе.

Луи бледно улыбнулся и, обернувшись к сестре, беспощадно добил её циничной фразой:

— Думаю, не стоит тратить время на письма де Лоржу. Герцог Майенн справится и за него, и за меня, — и, пожелав удачи ничего не понимающему Шарлю, вышел из дома.

Только в этот раз Регина не стала ни закатывать истерик, ни падать в обморок. Зло смахнув рукой слёзы и громко шмыгнув носом, она посмотрела на Майенна:

— Герцог, я, конечно же, рада вашему визиту, только не кажется ли вам, что время для него несколько позднее?

Герцог ни на минуту не растерялся:

— Графиня, ваше появление равносильно восходу солнца. Я решил, что наступило утро. Клянусь, на улице Гренель светло, как днём!

Регина покачала головой и засмеялась:

— Вы неисправимый льстец!

— Вы не прогоните меня?

— Нет, что вы! Я сейчас прикажу слугам подать лучшего вина, сыр и холодную телятину. У нас будет долгий разговор.

— Сестра намекала мне на что-то подобное. Я весь к вашим услугам.

— Весь вы мне и понадобитесь. Возможно.

На следующий день графиня де Ренель появилась в Лувре в сопровождении герцога Майенна и они даже не пытались скрывать своих нежных отношений. Безоговорочным подтверждением победы герцога служило изумительное ожерелье из опалов и жемчуга на лебединой шее Регины — фамильная драгоценность Гизов. Двор был разочарован: никаких скандалов в семействе Бюсси, никаких дуэлей с де Лоржем. Ничего. Внезапно исчезнувшая с небосклона Парижа красавица-графиня так же внезапно появилась в обществе младшего Гиза и из нескольких прозрачных фраз герцогини Монпасье двор смог сделать выводы о будущем браке между этими знатнейшими родами Европы.

В своё время поспешный отъезд Регины вызвал слишком много слухов и версий, столь же внезапное возвращение графа де Бюсси только подлило масла в огонь. По Лувру ходили самые разнообразные сплетни касательно отъезда Регины в родовое поместье де Лоржа, неожиданной опалы герцога Жуайеза, смерти Шеманталя и дуэли между герцогом Майенном и д'Эперноном. Как только не пытались связать воедино все эти события, но до истины не докопался никто. Появление графини вместе с младшим Гизом ничего не объясняло, но хотя бы казалось логичным.

Однако две интриганки добились своей цели. Екатерина Медичи, увидев жемчуга Гизов на графине де Ренель, вздохнула с облегчением:

— Эта выскочка оказалась довольно предсказуемой. Если уж она поддалась мужским талантам Майенна, то ничего ошеломляющего она нам уже не преподнесёт.

— Но, матушка, — возразил король, — она ведь теперь заодно с Гизами!

— Она всегда была заодно с ними. Но как подруга хромой герцоги она представляла для нас большую опасность, нежели как очередная любовница её беспутного брата. Уж поверь словам моих фрейлин, девице, всю ночь ублажавшей нашего героя-любовника, наутро будет не до придворных интриг.