Сьюзен Виггз - Лилия и Леопард

Мысль об этом болью отозвалась в сердце Лианны.

С сыном ее разделяло море, а с мужем разлучила война. Хотя она старалась не подавать виду, страдание разъедало душу Лианны, оставляя глубокие невидимые шрамы.

Отодвинув стул, баронесса поднялась и решительно направилась на площадку для турниров. Заметив мужа, она сделала ему знак рукой, и он медленно двинулся ей навстречу. Множество любопытных взглядов сразу же обратилось в их сторону. От обитателей замка трудно было что-то скрыть, слишком напряженными стали в последнее время отношения между супругами.

Не обращая никакого внимания на окружающих, Лианна невозмутимо произнесла:

— Я бы хотела поговорить с тобой об урожае ржи.

С непроницаемым выражением лица Ранд повел жену в сад, где над жимолостью лениво гудели пчелы и радовали глаз цветы позднего лета.

«Когда-то он научил меня любить красоту цветов», — с болью подумала Лианна, а вслух сказала:

— Мне нужны цифры урожая ржи.

— Я велю Батсфорду принести их тебе, — немного хрипло ответил Ранд. — Это все?

Их глаза встретились, и Лианна почувствовала, как у нее комок подступил к горлу.

— Пожалуйста, — тихо сказала она, не в силах остановиться. — Пожалуйста, не открывай Буа-Лонг королю Генриху.

Боль исказила лицо Ранда.

— Ты опять просишь меня о том, что я не в силах тебе дать, — нетвердой рукой он заботливо поправил светлую прядку волос у нее на виске. — Лианна, пусть армия пройдет незамеченной, — пытался убедить Ранд жену. — Ты — моя супруга. Ни один француз не осудит тебя за то, что ты выполнила волю мужа.

Разозленная и разочарованная его словами, она отрезала:

— Меня совершенно не интересует, что скажут другие. Я не смогу жить в мире сама с собой, если не попытаюсь остановить армию Генриха.

— А я не прощу себе, если не попытаюсь помочь ему получить корону Франции.

— Итак, мы по-прежнему находимся в тупике, — холодно заметила Лианна.

— Да.

Она с трудом сдержала готовые вырваться наружу слезы. Господи, неужели этот бесчувственный незнакомец и есть тот человек, который клялся, что любит ее? Неужели все, что между ними было, значит для него меньше, чем его обещание королю Генриху, а для нее — меньше, чем безоглядная преданность Франции?

— Когда-нибудь эта война закончится, — сказала Лианна. — Что тогда? Что будет с нами?

Глаза Ранда потеплели, таящаяся в их глубине печаль разрывала ее сердце.

— Это зависит от того, как сильно мы любим друг друга, Лианна, и насколько умеем прощать.

— Я не смогу ни любить, ни простить человека, который поставил честолюбивые планы своего короля выше жены и сына, — выпалила она.

— Я также не смогу ни любить, ни простить женщину, которая просит своего мужа стать предателем.

Лианна разрыдалась. Проклиная в душе все на свете, Ранд нежно притянул ее к себе.

— Господи, Лианна, мы оба говорим совсем не то, что думаем. Неужели мы не можем прийти к согласию?

— Нет, — всхлипнула она. — Это невозможно.

Вечером, за ужином, они молчали, лишь изредка бросая друг на друга настороженные взгляды.

Эдит, разливая медовый напиток, нечаянно засмотрелась и выплеснула его на Лианну.

— Как можно быть такой неуклюжей? — вспылила баронесса, чувствуя, как липкая жидкость стекает за вырез платья.

Девушка огрызнулась.

— После того как госпожа целый день просидит за цифрами, она становится очень раздражительной. Следовало бы больше уделять внимания вашему мужу…

— Боже мой! Попридержи язык! — приказала Лианна.

— Возвращайся на кухню, Эдит, — строго сказал Ранд, заметив, что его жена просто кипит от возмущения. — Быстро, — добавил он и, смочив салфетку в подкисленной воде для ополаскивания рук, принялся неторопливо чистить платье Лианны. — Не нужно срывать на Эдит свое дурное настроение, — пробормотал Ранд. — Ведь и так ясно, что твой гнев направлен на меня.

Только присутствие других обитателей замка помешало Лианне оттолкнуть его руку. Стиснув зубы, она молча позволила Ранду ухаживать за собой.

Если бы и сердце Лианны могло оставаться таким же спокойным. Но прикосновение рук Ранда обжигало ее, его мягкая понимающая улыбка заставляла кипеть кровь.

— Достаточно, — сквозь зубы процедила она. — Я все равно отдам платье в стирку.

— Я был бы только рад помочь тебе снять его.

Взгляд Ранда скользнул по ее груди, а затем и рука последовала следом за ним.

Лианна отпрянула, вспыхнув от негодования: на них смотрели все находящиеся в зале.

Неожиданное появление английского посланника разрядило накалившуюся обстановку. Тяжело дыша, он подошел к столу и поклонился. Лианна с замиранием сердца молилась о том, чтобы услышать сообщение, что англичане наконец убрались восвояси.

— Как осада? — спросил Ранд.

— Все идет хорошо. Брат короля, Томас Кла-ренский, со своими людьми захватил склад оружия французов.

Ранд улыбнулся, — Но к Харфлеру подошел Гокур с тремястами воинов.

Это сообщение вызвало у Лианны улыбку.

— Тяжелые пушки уже установлены? — поинтересовался барон.

— Да, «Дочь короля», «Вестник» и «Лондон» — все на месте.

Ранд удовлетворенно хмыкнул.

— Французы, должно быть, принимают ответные меры? — вставила баронесса.

— Увы, это так.

Лианна довольно кивнула.

Все последующие недели подобные доклады постоянно держали их в курсе событий.

Английские пушки обрушивали на стены осажденного города град камней и железа.

Французы прилагали все усилия, чтобы тут же устранять бреши.

Молодое вино, испорченная вода и болезни стали настоящим бедствием для английской армии.

Несмотря на военные действия, вражда между герцогом Бургундским и графом Арманьяком не прекращалась.

Жан Бесстрашный лицемерно предложил своему зятю, дофину, подкрепление, но Луи из-за страха перед Арманьяком отказался и остался в Верноне.

Король Генрих послал в Верной вызов, предлагая решить все спорные вопросы в честном поединке между ним и дофином Луи.

Луи проигнорировал вызов Генриха. Его отказ смял боевой дух защитников Харфлера.

22 сентября город пал.

К этому времени армия Генриха заметно поредела. В ходе штурма, а также из-за болезней число вооруженных рыцарей сократилось до девятисот человек. Лучников насчитывалось всего пять тысяч.

Генрих собирался дойти до Кале, захватывая все города и замки, которые повстречаются им на пути.

* * *

В конце сентября Лианна потребовала у Ранда вернуть сына во Францию.

Лицо мужа омрачилось. Он задумчиво провел рукой по золотистой шевелюре.

— Это по-прежнему небезопасно. Через три недели армия Генриха будет здесь. Пойми, я не могу оставить замок и не доверю никому привезти сюда Эймери.