Лавирль Спенсер - Прощение

Адди расцвела от удовольствия.

— Как ты думаешь, Роберту понравится?

— Очень. Ты выглядишь сейчас как настоящая хозяйка дома.

Адди посмотрелась в ручное зеркало еще раз.

— Значит, как хозяйка дома? А черный цвет мне не нравился никогда.

— Уже поздно. Я устала. А как ты?

Они принесли дров из поленницы во дворе, сложенной еще Миммзом, загрузили печь, проверили вьюшки и пошли наверх в свои спальни. Рулер прокралась в комнату Сары, когда она готовилась ко сну, обошла вокруг ее ног, проверила постель и вернулась к Адди. Здесь она будет спать, это будет ее постоянное гнездышко.

Лампы были погашены, и сестры легли на новые простыни, издававшие едва заметный аромат свежеубранного льна.

Сара лежала, глядя на темный потолок. Она не могла сразу заснуть в незнакомой постели и в комнате, где окно находилось в непривычном месте, и слабый свет из него падал под странным углом.

Она думала о Ноа, о том, как сильно она по нему скучала на Рождество, вспомнила о том, как жар бросился ей в лицо, когда она увидела его, входящего в редакцию, пульс забился быстрее, а руки бессильно повисли. Она вновь переживала те минуты, когда они стояли у поленницы и целовались, вспомнила, как захлестнули ее неведомые прежде чувства и какое потрясение она испытала, когда он сказал, что любит ее, и сделал ей предложение.

Невероятно! Саре казалось, что в свои двадцать пять лет она привлекает внимание мужчин не больше чем огородное пугало. И вдруг она влюбилась и любима человеком, который хочет быть с нею всю оставшуюся жизнь. И это через три месяца после приезда в Дедвуд.

— Адди! — тихонько позвала Сара. — Ты не спишь?

— Нет.

— Ты не будешь возражать, если я приглашу на Новый год шерифа?

После легкой паузы Адди ответила:

— А почему я могу возражать?

— Я просто подумала, что лучше спросить тебя заранее.

— Он очень милый человек, Сара, и я не имею ничего против него.

Сара улыбнулась.

— Тогда мы приготовим ужин на четверых.

В канун Нового года Сара закрыла редакцию в четыре часа дня, зашла за свежим хлебом к Эмме и к мяснику, у которого, к счастью, был большой выбор говядины. Затем она вернулась к Эмме, чтобы получить инструкции, как готовить ростбиф.

Войдя в кухню, Сара не узнала ее.

— Ты повесила занавеси?! — вскричала она.

— А тебе нравится?

— О Адди, замечательно! — Конечно, они были далеко не так роскошны, как те, которые украшали их дом в Миссури, но в Дедвуде занавеси на окнах висели в очень немногих домах, они считались роскошью. Адди подрубила длинные белые полотнища, нашила на них кружево и просто повесила их на гвозди, вбитые в верхние углы рамы. Когда Сара вошла, они висели с левой стороны окон.

— А по вечерам мы можем закрывать окна, смотри… — Адди продемонстрировала, как это делать, расправив занавеси и закрепив петли на гвоздях.

— Превосходно! Очень удобно. И какой красивый букет… Аделаида Меррит, ты становишься настоящей домашней хозяйкой… — На клетчатой скатерти стояла ваза, в которую Адди поставила несколько сосновых веточек.

— Я думала, что к сегодняшнему вечеру неплохо было бы придумать что-нибудь особенное.

— И ты выходила на улицу? — спросила довольная Сара.

— Да, я была на кладбище. Вряд ли туда пойдут зимой.

— Это только начало. Кухня прекрасно выглядит, Адди, поверь мне. Но, послушай, нам надо торопиться. Я принесла мясо для ростбифа. Эмма мне объяснила, как нужно его приготовить.

Сара показала Адди, как обращаться с мясом: натереть луком и лавровым листом и запечь в духовке, поливая вытекающим соком. Они почистили картофель и морковь, открыли банку консервированных персиков, и все это тоже поставили запекаться. Потом пошли наверх подготовиться к ужину.

Адди надела новое платье, собственноручно сшитое из голубой шерстяной материи — простого фасона, без воротника, с рукавами, присборенными у плеч. Она собрала волосы цвета пятицентовой монеты в изящный круглый узел на французский манер и оставила лицо ненакрашенным.

— Мне кажется, я ужасно бледная? — спросила Адди, войдя к сестре. — О-о-о, Сара! — В возгласе ее звучало крайнее удивление. — В то время как я стараюсь себя обесцветить, ты, наоборот, превращаешься в яркую бабочку. Откуда оно у тебя? — Адди обошла Сару и оглядела со всех сторон ее платье, шелковое, ярко-апельсинового цвета, с турнюром, висевшим наподобие занавесей в кухне и скрепленным на поясе тремя матерчатыми пуговицами.

— Это старое платье, которое я ни разу не надевала здесь. Я приобрела его к Рождеству два года назад.

— А твои волосы! Ты завила их?

— Немножко, вот этими щипцами. — Сара рассмеялась, видя удивление Адди. — Я и раньше их иногда завивала. И потом, сегодня ведь канун Нового года. Я не надену в этот день свой кожаный фартук и нарукавники.

Адди развеселилась.

— Шериф просто упадет от восторга, увидев тебя такой.

Сара засмеялась.

— Роберту твой туалет тоже понравится. Платье прекрасное. А когда он увидит твои волосы…

— Не уходи от темы, Сара. Что у тебя с шерифом?

— То же самое, что у тебя с Робертом, — ничего. Мы просто собираемся встретить Новый год все вместе.

Мужчины прибыли ровно в семь вечера, встретившись на улице у подножия холма. У Ноа была бутылка портвейна, а у Роберта — бутылка шерри.

— Рад встретиться с вами, Бейсинджер, — приветствовал его Ноа. — Вы идете туда, куда я думаю, а?

— Да, к Адди.

— А я иду к Саре. Кажется, мы проведем канун Нового года вместе, не так ли?

Они никогда не были в очень хороших отношениях, главным образом потому, что Ноа считал Бейсинджера горячим поклонником Сары. Однако сейчас он отбросил свою неприязнь, и они шли вверх по улице, мирно беседуя.

— Я очень удивился, узнав, что Адди ушла от Розы. Сара, разумеется, рада.

— Я тоже рад.

— Это вы ее убедили уйти оттуда, да?

— Да, я.

— Мужчины нашего городка не скажут вам спасибо.

— Включая вас?

— Нет, ко мне это не относится.

— Это хорошо. Адди — мой старый, близкий друг. Ее благополучие для меня намного важнее, чем желания и капризы кучки грубых работяг.

Они подошли к дому Миммза и остановились у двери. Оба уступали друг другу право постучать первым. Ноа сделал широкий жест рукой и настоял, чтобы первым был Роберт. Сара тут же открыла дверь.

— Привет, Роберт. Привет, Ноа. Проходите.

Роберт застыл в изумлении, глядя на нее. Он осматривал ее с ног до головы, затем с головы до ног, снова и снова. Наконец он сделал шаг.

— Сара, ты потрясающе выглядишь. — И непринужденно поцеловал ее в щеку, которую она ему подставила с большим удовольствием.