Дженнифер Блейк - Закон мести

— Придется, дружок. Мы с ней связаны нерушимыми узами. Ни один человек не сможет разлучить нас, потому что она и я — это единое целое. Потому что мне нужна эта прекрасная, сильная, честная женщина. Потому что она сделала то, что не сумел сделать никто другой, — спасла мою душу, подарив мне частицу своей чистой, светлой души. Наш союз не освящен церковью, но он благословлен самим богом.

Чарро стоял, сжав зубы. Его глаза метали молнии.

— Я не позволю тебе увезти ее.

— Попробуй остановить меня, — спокойно сказал Рефу-хио и выдернул из ножен кинжал.

Бенита вскрикнула. Сеньора Хуэрта застонала, а ее муж тихо выругался. Те, кто нес тело Балтазара, положили его на землю и остановились в ожидании приказаний хозяина.

Ни один мускул не дрогнул на лице Чарро, только его грудь порывисто вздымалась и опускалась. Его голос зазвенел как струна, когда он ответил:

— Одного моего слова будет достаточно, чтобы сюда сбежалась дюжина вооруженных людей. Ворота заперты. Ты не уйдешь отсюда так просто.

— Мне очень не хотелось бы затевать драку, но, боюсь, выбора у меня нет. — Острие кинжала Рефухио находилось всего лишь в дюйме от сердца Чарро. — Оседланные лошади ждут нас за стеной, а Энрике откроет ворота.

Акробат, когда Чарро обернулся к нему, утвердительно кивнул.

— Я запрещаю тебе, — сказал наследник семьи Хуэрта. — Мое слово — здесь закон.

— Только не для меня, — Энрике говорил извиняющимся тоном, но оставался непреклонным. — Рефухио все еще мой вожак, им и останется. Для меня он Эль-Леон.

Лицо Чарро исказилось гневом. Он резко повернулся к Пилар и, прищурившись, изучающе вг/яделся в ее бледное лицо.

— Все это было подстроено, — бросил он, скрипнув зубами. — Я должен был сразу догадаться. Ну, признайся же.

Пилар отрицательно замотала головой, но не успела опровергнуть обвинение. Рефухио опередил ее:

— Пилар здесь ни при чем. Но я действительно приложил к этому руку, запланировав похищение на сегодняшнюю ночь. Но все остальное — случайное и счастливое стечение обстоятельств.

— Играешь в благородство, как всегда, но я, кажется, не с тобой разговаривал. Пилар, ты не сказала ни слова возражения, безропотно согласилась покинуть этот дом… и меня. Может, мне только почудилось, что ты, в присутствии губернатора, изъявила стать моей женой? Или я тебя неправильно понял?

— Нет, ты все понял правильно, но я… я прошу прощения, Чарро. Я хотела сделать как лучше, для всех нас. Но я жестоко ошибалась.

— Так ты собираешься уехать с Рефухио?

Пилар тяжело вздохнула.

— Пожалуйста, не пытайся остановить его. Я просто не вынесу, если здесь опять прольется кровь.

— Но ведь ты не по своей воле… — не унимался Чарро.

— По своей. В глубине души я всегда хотела этого.

Рефухио сделал знак Энрике. Акробат побежал поднимать засов на воротах. Рефухио медленно направился к образовавшемуся проходу, держа за руку Пилар. Чарро ринулся за ними, сжимая руки в кулаки, но на его лице была написана неуверенность.

— Лучше отпусти их, сынок, — спокойно посоветовала сеньора Хуэрта. — Ты и так уже достаточно наломал дров. Пора бы остановиться.

— Да, — поддержала Бенита, подойдя к Чарро. Она казалась сердитой и радостной одновременно. — Отпусти их.

Рефухио не старался дожидаться, пока Чарро сообразит, что ему делать. Вместе с Пилар они побежали к коновязи, где их ждали лошади. Рефухио подсадил Пилар в седло, затем вскочил на свою лошадь. Через секунду они уже мчались галопом по пыльной дороге, ведущей в Сан-Антонио.

Они скакали, не давая себе ни малейшей передышки. Пилар не задавала вопросов, куда они едут. Ей было достаточно того, что рядом Рефухио, что впереди извивается дорога, а над головой висит луна. Эти мгновения принадлежали только ей. Она была переполнена счастьем и опьянена любовью. И этого у нее теперь никто не мог отнять. Никто.

Они уже преодолели не меньше пяти миль пути, когда Пилар оглянулась. Дорога позади была пустынной, но вот вдалеке заклубилась пыль, и в бледном лунном свете отчетливо стало видно, что это приближается многочисленная группа всадников.

Пилар обеспокоенно взглянула на Рефухио.

— Нас преследуют, — сообщила она.

— Я знаю, — коротко ответил он.

— Думаешь, это апачи?

Рефухио покачал головой:

— Чарро.

Они пришпорили лошадей еще быстрее, рассекая мрак ночи. Им в лицо дул холодный колючий ветер, в воздухе чувствовался резкий, сладковатый запах шалфея. Время от времени на дорогу выпрыгивали кролики, но тут же снова прятались в густой траве. По обочине деловито сновали взад-вперед какие-то длинноногие птицы. Луна лениво плыла по небу прямо впереди всадников, а затем, словно утомившись, скрылась за горизонтом. Они уже подъезжали к цели.

Но им не удалось оторваться от погони. Расстояние между ними и их преследователями не сокращалось, но и не увеличивалось. Близился рассвет. На прозрачной бледно-голубой вуали неба расцветали розовые и алые мазки, будто нанесенные кистью невидимого художника. Взошло солнце, рассылая во все стороны живительные золотые лучи. Земля и все сущее на ней просыпалось. Мир снова обретал свои подлинные краски, похищенные у него ночью. Рефухио и Пилар утро встретило серебристым колокольным звоном.

Висенте уже поджидал их у входа в миссионерскую церковь. Братья поприветствовали друг друга и обнялись. Оба не прятали радостных улыбок. Потом Висенте подошел к Пилар и чмокнул ее в щеку.

— Ну, будет вам, — забрюзжал Рефухио, изображая недовольство. — Нам надо торопиться.

— Непредвиденные сложности? — встревожился Висенте, моментально посерьезнев.

— Можно так сказать. Скоро здесь будет Чарро.

— Тогда не будем терять ни минуты. Священник ждет.

Висенте поспешил в церковь, а Рефухио повернулся к Пилар. Его глаза излучали какой-то загадочный свет, когда он предложил Пилар руку. Еще никогда он не казался ей таким робким и беззащитным. Он глубоко вздохнул и расправил плечи.

— Я не предполагал, что это произойдет именно так. Я думал, что мне придется потратить долгие часы, убеждая тебя, что все, что я наговорил дону Эстебану и Балтазару той ночью, было ложью, которую я выдумал только для того, чтобы получить шанс сохранить наши жизни. Я собирался тронуть твое сердце нежными словами, которые не осмеливался произнести раньше, окружить тебя лаской и заботой и убедить в искренности моих чувств. И только если бы все это оказалось безрезультатным, я решился бы увезти тебя силой.

— Ты действительно считал, — сказала она, глядя куда-то поверх его плеча, — что в этом могла возникнуть необходимость?