Кэтрин Сатклифф - Игра теней

– Бразильские орехи.

Шли дни. Слухи о человеке из Бразилии продолжали поступать к Саре. Ее страхи усилились, когда кто-то сказал ей, что мужчина этот – «высокий, светловолосый, с холодной манерой держаться». На следующий день пришли новые сведения: «Светловолосый? Глупости. Он темный и злой, как дьявол. На просьбу назвать свое имя он ответил: «Это неважно».

Пока в доме Сандерленда с момента, когда Сара сделала свое открытие, огней не появлялось. Это все больше убеждало Сару, что за ней наблюдали. Сара не обсуждала этого с Норманом. Он считал ее ненормальной и, кроме того, использовал ее тревогу против нее, пытаясь склонить к браку с ним.

Сара встретилась с сэром Джозефом Хукером и сэром Шери Уикэмом и предупредила их о возможном появлении Кинга в Лондоне, но до тех, очевидно, уже дошли разговоры о ее неуравновешенном душевном состоянии. Они лишь улыбнулись, погладили Сару по руке и сказали, что раз семена успешно распространены, стресс скоро ослабнет и ее самочувствие начнет улучшаться.

Однажды вечером Сара шла в гостиную, а Кан в это время играл на своей дудке. Слуги с трепетом наблюдали за ним. Она повернулась к индейцам, расположившимся на полу и чистившим трубки для стрельбы.

– У меня есть для вас дело.

Они отложили оружие в сторону и в ожидании уставились на Сару.

– Я хочу, чтобы вы нашли этого человека из Бразилии.

Кан положил дудку на колени, терпеливо посмотрел на Сару и сказал:

– Он бото.

Если бы он ударил ее по лицу, она разозлилась бы меньше.

– Кан! – вскрикнула Сара. – Как ты можешь? Ты же знаешь, как я горюю по Моргану, но…

– Бото, – повторил другой. Остальные закивали своими темными головами.

– Морган мертв.

– Бото умереть не может.

Закрыв лицо руками и стараясь успокоиться, Сара с трудом сдерживала слезы.

– Хватит. Пожалуйста, не продолжайте. Как мне растолковать вам, что в мире не бывает таких вещей – людей – как какой-то проклятый бото? Морган был человеком, И он умер у меня на руках.

Кан взял дудку и заиграл такую унылую мелодию, что у Сары по коже побежали мурашки.

С глазами, полными слез, она произнесла более твердо:

– Он мертв. Вы слышите меня? Он…

Мелодия оборвалась.

– Мертв? – спросил Кан.

– Да.

– Кто сказал?

– Уикэм… – отвернувшись, Сара посмотрела на попугайчиков, вертевших своими голубыми головками. – Я не верю. Не могу. Морган не стал бы играть со мной в кошки-мышки. Зачем? Если бы он был жив, он ворвался бы ко мне и унес меня из этого несчастного места, – запустив пальцы себе в волосы, она закрыла глаза. – Я сумасшедшая. Я потеряла разум, потому что хочу верить в это. Боже, надежда ожила во мне с той минуты, когда я увидела, как обезьянка ест бразильские орехи в доме Сандерленда. Просто я не желала осознавать это.

Повернувшись к Кану, Сара крикнула:

– Только Морган знал, что обезьянка любит бразильские орехи, – она упала на колени и посмотрела в глаза Кана. – Но Уикэм сказал мне, что Морган умер.

– Возможно, – отозвался тот, – он солгал.

– Да, да, – вздохнула Сара. – Конечно. Он не хотел оставлять меня с Морганом. Он хотел вернуть меня к Норману. Они заставили меня поверить в смерть Моргана и смогли отвести на борт «Амазонас» до приезда полиции. Есть только один способ узнать правду, Кан. Нам нужно увидеть Уикэма.

Через час Сара приехала к сэру Генри. Он встретил ее в вечернем костюме, поскольку принимал гостей, и провел в кабинет.

– Вы выглядите расстроенной.

– Правда? – Сара взглянула на свое отражение в зеркале: дикая прическа, остекленевшие глаза, ввалившиеся от печали щеки.

Рассматривая себя, она произнесла:

– А Морган ведь жив… не так ли?

– Прошу прощения?

Сара повернулась к сэру Генри.

– Вы солгали, что он умер.

– Дорогая моя, вы переутомились. Позвольте мне послать за лордом Шефилдом…

– Лорд Шефилд может катиться к черту. Лорд Шефилд не мой муж и никогда им не станет. Я пришла сюда за правдой и не уйду, пока ну услышу ее.

– И что же вы хотите услышать?

– Морган остался жив. Он был ранен, но не умер. Вы солгали мне.

Уикзм грустно улыбнулся.

– Сара, тот бедняга умер. Вы не можете считать меня столь жестоким. Я никогда не позволил бы себе разбить ваше сердце.

Она посмотрела на него, чувствуя, как слезы опять наворачиваются на глаза, как сбивается дыхание и к горлу подступает дрожь.

– Мне очень жаль, что это так сильно огорчило вас, – добавил сэр Генри. – Мы понимаем, как нежно вы заботились о нем…

– Любила… люблю его. Я люблю его!

Уикэм опустил глаза.

– Когда кто-то теряет любимого… человека и не имеет возможности присутствовать на его похоронах, потерявшему всегда трудно принять горе. Простите меня, но у вас точно такой случай.

Глезы покатились по щекам Сары, подбородок задрожал. Неровным голосом она произнесла:

– Вы можете сейчас поклясться, что Морган умер? Сэр Генри покачал головой.

– Сара, ничего хорошего вы не услышите…

– Можете? – крикнула она, ловя его взгляд. – Ну? Отвечайте, черт вас побери!

– У него была рана, в которую я мог просунуть свой кулак…

– Можете поклясться?

– Нет…

Слово вылетело, и, упав в кресло, Сара вцепилась в него. Уикэм поспешил на помощь, но она покачала головой.

– Не смейте прикасаться ко мне, – ее глаза горели, когда она смотрела на сэра Генри. – И вы допустили, чтобы я целых три месяца провела в отчаянии?!

– Вы не должны думать, будто он мог выжить после такого страшного ранения.

– В Лондон приехал человек из Бразилии, который говорит, что знает меня.

– Я бы скорее решил, что это Кинг. Кроме того, если это Морган, почему он до сих пор не пришел к вам.

– Я не знаю. Я просто… не знаю.

Глава двадцать третья

Миновали две недели. Новых сведений о человеке в белом не поступало. В первую неделю Сара сделала себя доступной, насколько это было возможно. Она ходила гулять в парки даже гуляла вдоль Темзы, сидела на берегу и смотрела на воду. Зачем? Чтобы мистический бото материализовался из реки?

Теперь не было сомнений, что она сошла с ума. Сара приняла это обстоятельство спокойно. Ей перестали приходить приглашения. Знакомые при встречах на улице предпочитали отводить глаза в сторону. Сара редко виделась с Норманом, что отнюдь не огорчало ее. Но в одиночестве нервозное состояние углублялось, в чем она не хотела признаваться. Дни и ночи стали длиннее. Компанию Саре составляли только индейцы и обезьянка.

Она сидела в саду, подремывая или наблюдая, как постепенно начинают желтеть деревья – первый намек на приближающуюся осень.

Сара находилась в легком забытье, наслаждаясь редким утренним солнцем, но вдруг очнулась, встревоженная чьим-то движением неподалеку. Она подняла голову, ожидая увидеть индейцев или обезьянку. Но никого рядом не оказалось.