Ширл Хенке - Возвращение в рай

Рани внезапно замерла.

— Ты… ты женишься на мне? А что скажет твоя семья? Они наверняка…

— Они полюбят тебя так же, как и я. Ты ведь веришь, что я люблю тебя, Рани? Я пересек океан, чтобы отыскать тебя, и надеюсь, что ты никогда не перестанешь любить меня.

— О, Бенджамин, как долго я ждала этих слов, — проговорила она, покрывая нежными поцелуями его лицо.

— Однако есть одно «но».. Ты должна пообещать, что никогда не будешь в одиночку спасать всех.

— Это ужасно трудно, — сказала она с дрожью в голосе.

— Это оградит тебя от всяких неприятностей. Когда я буду уезжать, Риго и Мириам будут заботиться о тебе.

— Ты уверен, что больше не любишь Мириам? — спросила она, переборов смущение.

Он сел рядом и посмотрел на ее маленькое сердцевидное личико, на ее полные неуверенности и тревоги золотистые глаза.

— Я люблю Мириам, как люблю Серафину и Лани. Ты сама видишь, как они с Риго подходят друг другу. Разве нельзя то же самое сказать о нас?

Вздох облегчения вырвался из ее груди.

— Даже несмотря на то, что я не настоящая леди, а цыганская знахарка, которая дружит с волками?

— Даже так. Ведь Веро теперь не только твой волк. За наше долгое путешествие он стал и моим волком, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

— Посмотрим, — прошептала она, отвечая поцелуем на поцелуй.

В дверь внезапно постучали, и слуга доложил, что горячая ванна дожидается дона Бенджамина. Его глаза хитро блеснули, и он провел по ее руке, стягивая мальчишечью тунику с золотистого плеча.

— Что ты скажешь, если я снова предложу тебе принять ванну вместе? Я припоминаю, что в первый раз ты осталась довольна.

— Да, Бенджамин, я действительно была очень рада… когда все кончилось, — ответила она, садясь и натягивая тунику обратно. — Прикажи слуге приготовить побольше воды. Она сморщила носик.

— Ты весь липкий от пота и крови, — добавила она с очаровательной гримасой.

Он, смеясь, приказал принести воды.

Поставив на середину комнаты круглый деревянный ушат и наполнив его теплой водой, слуги удалились, оставив Бенджамина и Рани одних. Оба они устали после долгого дня, но были рады, что опасное приключение кончилось благополучно и все снова вместе.

— Теперь ты больше похожа на женщину, чем в тот день, когда я впервые встретил тебя, и даже чем когда Оливия пыталась сделать из тебя леди. Хоть я и должен радоваться этому, ты больше нравишься мне в своей простой одежде, чем в рубинах и розовом атласе.

— А я люблю, чтобы на мне не было ничего. Бенджамин взял длинный черный локон и намотал на палец, привлекая ее к себе, потом начал спускать с ее плеч тунику, обнажая маленькие груди

— Ты моя золотая кошка, — пробормотал он. Его рот проложил горячую влажную дорожку от ее шеи к шоколадному соску. Он ласкал его языком, пока тот не стал твердым от возбуждения, затем проделал то же самое с его близнецом.

Обнажив ее тело до бедер, он взял ее груди в ладони, лаская губами бархатистую кожу. Затем нетерпеливо сорвал себя одежду.

— С тобой в ванную, моя водяная фея.

— Ты ранен.

— Всего лишь маленькие царапины, — она принялась ласкать его языком. — Они почти перестают болеть, когда ты прикасаешься ко мне — прохрипел он, в то время как дна ее рука стягивала вниз остатки его одежды.

С обещающей улыбкой она повела его к ванной, не выпуская его плоти из рук.

— Теперь мы будем делать здесь то, что я тогда хотела делать в бассейне твоего дяди.

Бенджамин улыбнулся, опускаясь в ванну. Рани опустила воду одну ногу, потом другую, присела на край и принялась поливать его водой.

— Сначала я вымою тебя, а потом мы поменяемся местами… или что-то в этом роде.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, когда она взяла пригоршню душистого мыла со стола возле ванной и чувственно провела рукой по телу Бенджамина. Он зачерпнул жидкого мыла и намылил руки. Когда его влажные скользкие пальцы дотронулись до ее груди, она потеряла равновесие. Он обнял ее одной рукой за талию и прижал к себе. — Смотри, как можно сэкономить время. Если ты потрешься об меня, мы отмоемся одной порцией мыла. — Она согласно кивнула.

Они встали в ванной друг напротив друга, прижавшись телами и обнявшись, лаская друг друга беспрерывно. Рани пошарила под водой и принялась тереть его крепкие бедра и ягодицы. Она почти задохнулась от удовольствия, когда он поднял над водой и намылил сначала одну, потом другую ее ногу. Когда он потянулся выше, к черным завиткам между ее бедрами, она тихо промурлыкала:

— Думаю, я уже достаточно чистая.

— Не совсем, — сказал он, чмокая ее в нос. Играя, он зачерпнул пригоршню воды и вылил ей на голову, намочив длинные волосы. — Я должен вымыть и их, разве не так? — просил он с невинным видом. Скоро шапка белой пены скрыла ее голову. Она закрыла глаза и откинула голову назад.

Рани чувствовала, как его возбужденная плоть настойчиво упирается ей в живот. Она отстранилась, когда он окатил ее с ног до головы и тряхнула волосами, обрызгав.

— Ты такая же коварная, как и Веро.

— Но я могу кое-что, что он не может, — она снова прижалась к нему, наклоняя его голову и впиваясь в его губы.

Бенджамин поцеловал ее еще сильнее. Его руки скользнули с ее бедер на маленькие шелковистые ягодицы и приподняли ее.

— Обними мои бедра, блудница, — скомандовал он грозно, отрываясь от ее рта и разбрызгивая воду, которая серебристыми каплями заблестела на ее груди.

Рани покорно повиновалась, обвив его ногами и открываясь навстречу его. Бенджамин вошел в нее так глубоко, как только мог, затем замер, чтобы сдержаться и не расплескать семя сразу же.

— Ты такая маленькая и легкая…

— И мокрая, — прошептала она, проводя ладонями по его плечам и сильной спине и прижимаясь к нему еще сильнее. — Мне так хорошо, Бенджамин. Я хотела бы, чтобы это никогда не кончалось.

— Тогда не шевелись и не прижимайся так сильно, иначе «это» кончится очень и очень скоро, — пробормотал он, двигаясь медленно. — Я люблю, люблю тебя, Рани, — бормотал он. Как много эта тоненькая, маленькая девочка значила для него! Она была его жизнь, а он чуть было не потерял ее из-за своей слепоты.

— Агата была права, ты моя судьба, Золотой Человек. И я буду любить тебя всегда. — Ее ногти впились в его влажные плечи, сжав их, когда он задвигался быстрее, сильнее и глубже. Ее тело трепетало в сладостной дрожи.

Бенджамин услышал ее сладострастный стон и больше не сдерживался. Весь мир завертелся вокруг них.

Несколько секунд Рани молча прижималась к нему, потом пробормотала:

— Бенджамин, я сплю.

— Тебе придется поспать в воде. Ты совсем измучила мои колени. Я уже не смогу ходить.