Элизабет Стюарт - Роза и лев

Роберт в ответ сжал Джоселин в объятиях так сильно, что ее ребра едва не хрустнули. Но этого не произошло. И не могло случиться, потому что так не бывает, когда мужчина обнимает любимую женщину. Бог охраняет их обоих, стоит на страже их любви.

— Но Господь возместил мне все потери, подарив мне тебя…

— А вы знаете, Роберт, что, когда мне было десять лет, я не хотела больше жить, потому что потеряла мать.

— А я теперь благодарю Господа за то, что ты не умерла в десять лет и дождалась меня.

28

— Проснись, любимая! У нас, кажется, гость!

Она сонно заморгала ресницами. Гостем мог быть только один человек — сам герцог Нормандский. Никого другого стража бы не пропустила.

— Вам придется прервать ваше в высшей степени приятное занятие, — бодро произнес герцог. — Лестер вернулся, и нам надо придумать какое-то объяснение, почему мы использовали его шатер для разнообразных развлечений.

Генри бесцеремонно откинул шелковый занавес, отделяющий ложе от остального пространства шатра, и уставился на обнаженные тела супругов. Роберт поспешно прикрыл покрывалом наготу своей жены.

Взгляд Генри пропутешествовал с давно не бритой щетины на подбородке своего узника до раскрасневшихся щек Джоселин.

— О, что я вижу! У меня была мысль бросить вашу супругу на растерзание льва, но вы, Нормандский Лев, уже, по-моему, мою идею осуществили. Я бы не потревожил вас, если бы Лестер не сучил ножками у входа и не жаждал отдохнуть в уже согретой постели.

Генри отвернулся, и супруги стали поспешно одеваться.

— Я люблю тебя, — произнес де Ленгли, натягивая штаны.

— И я люблю тебя, — ответила Джоселин, продевая голову в ворот платья.

Генри слушал этот разговор с интересом, но ограничился лишь коротким замечанием:

— Обычно эти слова произносят влюбленные при раздевании, а у вас все происходит наоборот. Впрочем, осмелюсь напомнить, что Лестер уже, вероятно, промерз до костей.

Они вышли на холод. Лестер, восседавший на походном стуле, тут же поднялся им навстречу и поцеловал руку Джоселин.

— Я в отчаянии, что отсутствовал, когда вы появились в моем лагере.

— Его высочество принц Генри покровительствовал мне, и я от всей души ему благодарна.

Генри явно был весьма доволен этим заявлением Джоселин.

— По воле провидения мы встретились. Каждый раз Господь дает нам уроки мудрости. Сейчас он напоминает мне о том, что нам всем надо поесть. Мой желудок, например, пуст.

После такого намека пажи мгновенно всполошились. Был тотчас накрыт стол. Свежеиспеченный хлеб источал тепло, сыр светился соблазнительной слезой, а крепкий эль пенился в кувшинах с широким горлом.

Джоселин испробовала напиток — он был хорош. Герцог не унижает своего достоинства и не ест и не пьет то, что предназначено для простонародья. Он знает себе цену и, вероятно, пойдет далеко. Так подумала Джоселин.

— Лорд Лестер возвратился из Бедфорда глубокой ночью, — произнес Генри с уже набитым ртом. — Представьте, как он удивился, когда мои гвардейцы не впустили его в собственный шатер.

Джоселин захотелось извиниться перед вельможей.

— Мы причинили вам много неудобств, милорд. Но у нас с Робертом не было выбора…

Роберт же встрепенулся, когда Генри упомянул Бедфорд.

— Скажи, чем ты занимался в Бедфорде, Робин?

Лестер выдержал его взгляд, но предпочел промолчать. За него ответил Генри:

— Лорд Лестер ездил туда по моему поручению проверить, насколько верен наш новый союзник.

— Кто же он?

— Эрл Дерби. Он отказался служить Стефану и перешел на мою сторону. Со своим войском он принимает участие в осаде Бедфорда. Мы уже взяли Тетбюри, а падение Бедфорда осталось ждать не долго.

— И как ведет себя эрл Дерби в новом качестве? — не мог не полюбопытствовать Роберт.

— Выше всяческих похвал, как мне доложили, — отпарировал Генри.

Лестер, опустив глаза, усиленно занялся едой.

Роберт снова обратился к Генри:

— И вы цените, сир, услуги подобных людей? Чья честь стоит не дороже плевка на ветру?

Лестер густо покраснел, а Генри спокойно возразил:

— Я не дурак, де Ленгли. Я оцениваю каждого из них ровно в то количество пенни, которое они стоят. И поверьте, никогда не переплачиваю. И цену вам я тоже знаю.

— Но я не присягну вам, Генри. Меня ваша оценка не интересует.

Все вокруг замерли, будто в ожидании вспышки молнии и удара грома. Но ничего подобного не случилось. Генри, правда, сначала гневно сощурился, но тут же расплылся в улыбке.

— Что ж, поживем — увидим! У нас еще будет время поговорить, де Ленгли. Вы, надеюсь, еще долго будете пользоваться моим гостеприимством.

Внезапно он сосредоточил свое внимание на Джоселин.

— Я вижу, миледи смертельно бледна и выглядит усталой. Впрочем, это неудивительно после вчерашнего бурного дня и… не менее бурной ночи. Рассказала ли она вам, Роберт, что ее братец гонялся за ней по всему лагерю и требовал, чтобы ее сожгли на костре?

Роберт вскинул на Генри грозный взгляд.

— Если вы, сир, причините вред моей супруге в отместку за давние свои обиды, то обещаю вам нелегкую жизнь не только на этом свете, но и за порогом смерти. Живой или мертвый, на земле, на небесах и даже в преисподней, я буду вечно и всюду преследовать вас!

Хрупкий ледок вежливости мгновенно исчез, и обнажилась черная бурлящая полынья ненависти. Но Генри широко взмахнул рукой, как бы отметая прочь тени прошлого.

— Старая вражда похоронена! Сколько же мне толковать об этом? Хватит нам тузить друг друга и отправлять на тот свет хороших парней, и все из-за ерунды, которая, простите, мадам, и мочи конской не стоит. Я всегда побеждал, Роберт, и буду побеждать. Я обязательно стану королем Англии, на то Божья воля, и даже ты не сможешь мне помешать. А если ты впредь встанешь у меня на пути, я тебя уничтожу!

— Не угрожайте мне, сир. Я вас не боюсь. Даже вас, хотя вы опаснейший из врагов.

— Знаю, знаю… Незачем это повторять. Я давно это усвоил, — закричал герцог.

Лицо Генри налилось кровью. Все вокруг замерли, а Джоселин, стиснув пальцами винную чашу, вознесла безмолвную молитву небесам. И все же Генри первым взял себя в руки и произнес на удивление спокойно:

— Ты опять взываешь к вражде. Но зачем мне разграбленное и сожженное дотла королевство? Я хочу, чтобы участь этой земли была иной. Страна катится в пропасть, и ты, де Ленгли, если захочешь, сможешь помочь мне остановить это роковое падение. Мы прервем резню, загасим пожар, пока еще вся Англия не полыхнула одним общим погребальным костром. Стефан стар и тяжко болен, а Юстас, как король, никому не нужен. Все знают, что я взойду вместо него на трон, даже те, кто еще хранит на словах верность Стефану и его сыну. Если я назову тебе имена лордов, которые ведут со мной секретные переговоры, лижут мне руку, то клянусь, волосы станут дыбом у тебя на голове.