Джо Гудмэн - Мое безрассудное сердце

Джонна тотчас же прониклась к нему симпатией. Ее лицо смягчилось.

— Да, конечно, вы понимаете. Мне действительно незачем идти туда, правда! — Она подошла к постели и потрогала кружку с бульоном, стоящую на подносе. — Он еще теплый. Не хотите? Или, может быть, принести горячего? Я могу позвонить, девушка принесет.

— Нет, и выпью этот. — И Грэм протянул руку за кружкой, опасаясь, что Джонна опять начнет поить его с ложечки. — Прошу вас, присядьте. Мне приходится выворачивать шею, чтобы видеть вас. — Джонна села в кресло, но Грэм видел, что она с трудом может усидеть на месте. — Расскажите мне о Рейчел, — сказал он. — Почему мистер Шеридан выбрал именно ее?

— Я полагаю потому, что она может вызвать особое сострадание. Когда Грант увидел ее в первый раз, он был сильно поражен. Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что он сразу же решил использовать Рейчел для демонстрации своих взглядов общественного реформатора. Я сказала ему, что эта девушка свободная, но, по-моему, ему это было, в общем, все равно. Он решил, что с помощью Рейчел может сделать какое-то заявление. Мне показалось оскорбительным, что он хочет эксплуатировать ее.

— А она действительно свободная?

— Нет, — ответила Джонна. — Конечно, я должна была сказать так Гранту, но ведь Рейчел — «пассажирка» «подземки».

— Понимаю, — протянул Грэм, хотя еще ничего не понял. — А почему она должна вызывать особое сострадание? Из-за своего возраста? Кажется, миссис Девис сказала, что Рейчел самая юная из ваших служанок?

— Дело не в ее юности, — ответила Джонна. — Во всяком случае, не только в ней. Рейчел действительно выглядит моложе своих лет. Мы решили, что ей семнадцать.

— А она этого не знает?

— Трудно сказать. Иногда с ней бывает очень сложно объясниться, хотя я все больше думаю, что ее это устраивает. Она прекрасно понимает, что ей говорят, но при этом молчит. Миссис Девис учит ее читать, и это для них обеих трудное дело. Как правило, Рейчел бывает очень услужлива, но временами вдруг делается довольно упрямой.

— Почему же она не говорит?

— Я этого не могу сказать. Когда она появилась здесь, доктор Харди осматривал ее руку и выразил сомнение в том, что Рейчел немая. Возможно, она просто решила хранить молчание. Одна из служанок рассказала мне недавно, что Рейчел иногда разговаривает во сне. — Холодок пробежал по спине Джонны, ее красивые брови сдвинулись. — Но ведь я спрашивала ее об этом, — тихо проговорила она, скорее для себя, чем для собеседника. — И в ответ она просто тупо посмотрела на меня.

— Пардон? — переспросил Грэм. — Вы спрашивали ее — о чем?

— Я спрашивала, что ей известно о Соколе. Именно это имя Рейчел повторяла во сне, как мне сказала Делорес. Хотя это звучит не правдоподобно, я спросила о нем у Рейчел. На ее лице было написано такое непонимание, что было бы глупо продолжать расспросы. — Внезапно лицо Джонны прояснилось. — Она ведь не могла знать Сокола, правда? Как странно, что Сокол и Декер — одно лицо. Как вы думаете, Декер сказал бы мне о Рейчел? Я имею в виду, если бы они были знакомы и он узнал ее?

Грэм медленно кивал головой. В рассказе Джонны было что-то такое, что он никак не мог уловить. И вдруг вспомнил и спросил, не скрывая внезапно вспыхнувшего интереса:

— Что это вы говорили насчет руки этой девушки?

Джонна встревоженно замерла.

— Я не уверена, что говорила об этом.

— Врач, — сказал Грэм, — вы сказали, что ее руку смотрел врач.

— Да, это так. Она повредила руку, и ее почти не лечили.

— Как повредила?

— По-моему, ее покусала собака. Так мы поняли. Вероятно, это случилось, когда она бежала на Север.

— Рана вот здесь? — спросил Грэм, указывая на свою руку. — На мякоти?

Джонна кивнула.

— Девушка маленького роста. Прямо-таки изящная. Глаза большие. Кожа цвета кофе.

— Ну да. Откуда вы… — Джонна остановилась. — Ах да, вы видели ее прошлой ночью! Она была одной из тех служанок, которые дежурили у вас.

Грэм отрицательно покачал головой:

— Среди них такой девушки не было. Я ее не видел. Я помню только одну, ее звали…

— Аманда?

— Да, Аманда. За мной ухаживала только она.

— Значит, вы спали, пока Рейчел была здесь. Я знаю, что ей было поручено дежурить около вас вчера вечером.

— Не важно, — сказал Грэм. — Я все равно видел ее в другом месте. Она была в той группе, что Декер вывез из Чарлстона в последний раз. Имени ее я не знаю, но не сомневаюсь, что это была Рейчел. Она сбежала с корабля-работорговца — с «Саламандры» — и добралась до Мишель Моро. Она не говорит по-английски, Джонна, но вообще она говорит. Никто не понимает ее языка, поэтому она по большей части молчит.

— Значит, это какая-то ошибка. Рейчел достаточно хорошо понимает английский. И всегда понимала. Если бы ее только что привезли из Африки, могла ли она так хорошо изучить английский? И почему бы ей не заговорить, если она его изучила? Не вижу в этом никакого смысла.

— Для нас в этом действительно смысла нет. Но не для нее, я уверен.

— Я не вижу здесь логики. Наверное, мы говорим о разных девушках.

— Предполагают, что эта девушка нарочно откусила мякоть с руки, чтобы избавиться от кандалов.

— Нет, — сказала Джонна, покачав головой, — доктор Харди был совершенно уверен, что ее покусала собака. Думаю, что уж он-то заметил бы разницу.

— Но я не знаю, заметил бы я, — сказал Грэм. — Или кто-нибудь другой. Что, если она объяснила тем, кто прятался вместе с ней у Мишель, одно, а на самом деле с ней произошло совсем другое?

— А с какой целью?

— Чтобы ее история выглядела правдоподобной — ведь эта девушка появилась неизвестно откуда. Она делает вид, что не знает языка, и молчит, чтобы ее не очень-то расспрашивали. Весьма неглупо, если подумать. Но попав на станцию «подземки», она постепенно перестает изображать из себя ту, что сбежала с корабля-работорговца, ведет себя так, как ей удобнее здесь, на Севере. Она не говорит, а все думают, что она не может говорить.

— Но зачем?

— Вот что я знаю о тех, кто больше молчит, — протянул Грэм. — Эти люди больше слышат. И в основном потому, что на них почти не обращают внимания.

— Здесь я что-то не понимаю, — сказала Джонна. — Будьте так добры и скажите все прямо.

Не слушая ее, Грэм попытался встать с постели. На верхней губе у него мгновенно выступили капельки пота.

Джонна вскочила и загородила ему дорогу:

— Куда это вы…

— В Фэнейл-Холл, — ответил Грэм. — Я подумал, что мне нужно еще раз увидеть это место. Я несколько лет не бывал там. — И, заметив ее подозрительный взгляд, пояснил:

— Я окончил Гарвардский университет.

— Вот как! — Затем Джонна поняла, что этим маневром Грэм отвлек ее внимание. Он уже обошел ее, и хотя на его лице была гримаса боли, двигался он гораздо лучше, чем Джонна ожидала. — Вам вообще нельзя вставать. Доктор Харди прописал вам постельный режим. Рана откроется, и вы можете умереть от потери крови.