Джо Беверли - Сломанная роза

— Однако, как заметил архиепископ Дургамский, раскаяние может быть притворным, как и безумие, а прилюдное наказание одного грешника — урок другим. Что, ежели я приказал бы вам высечь жену, дабы показать миру, что неверность терпеть негоже?

Галеран молча смотрел на короля, у которого было так много возлюбленных, в том числе — замужних, и многие из них прижили с ним незаконных детей… Насколько он знал, ни одна из этих женщин не понесла наказания за свой грех.

— Если такова будет ваша воля, сир, — угрюмо отвечал он, — мне придется повиноваться.

Поймет ли Генрих скрытый смысл его слов? Поймет ли, что из-за такого приказа лишится верного слуги? Передал ли ему вчера Фицроджер завуалированное послание?

Не поведя и бровью, Генрих обратился к Лоуику.

— Сэр Раймонд, со своей стороны вы могли бы требовать, чтобы леди Джеанна была наказана за то, что совратила вас и тем подвергла опасности вашу бессмертную душу. Вы воспользовались бы подобным правом?

Лоуик покраснел.

— Нет, сир! Я вовсе не хочу, чтобы Джеанна пострадала. Покидая Хейвуд, я умолял ее следовать за мною именно потому, что хотел уберечь от какого бы то ни было наказания. Единственным моим желанием было защитить ее и мою дочь.

А ведь, похоже, так оно и есть, удивленно подумал Галеран. Не надо только забывать пламенного желания Лоуика завладеть Хейвудом.

Наконец король обратил внимание на Фламбара.

— Милорд архиепископ, что вы на это скажете?

У того забегали глаза, но он быстро овладел собою.

— Ваше величество, я вынес решение по этому делу, но леди Джеанна умышленно уклонилась от его исполнения.

— И потому вы сочли, что она заслуживает бичевания?

Глаза Фламбара снова беспокойно забегали по комнате, будто ища что-то. Галеран взглянул на Фицроджера, гадая, какие вести вызвали эту новую череду вопросов.

— Итак, милорд архиепископ? — повторил король.

— Да, сир. Помимо совершенного прелюбодеяния, дама эта выказала греховную непокорность. Ее снедает гордыня. Надобно было физическое наказание, чтобы показать ей гибельность ее поведения и спасти ее душу. Если бы можно было заставить ее подчиниться…

Генрих улыбнулся.

— Но ведь она поддалась исправлению и притом добровольно. Не так ли?

— Добровольно? — Неуверенную скороговорку Фламбара заглушил возглас Галерана. — Какому исправлению?

Отец схватил Галерана за руку, Рауль стиснул его плечо и вдвоем они с трудом усадили его на место.

— Лорд Фицроджер имеет нечто сообщить нам, — объявил король.

Королевский телохранитель выступил вперед.

— По приказу его величества леди Джеанна, а с нею ее кузина, ее дочь и няня были водворены в обитель Святой Хильды здесь, в городе. Поскольку дама и ее ребенок были причиной раздора, его величество счел, что за монастырскими стенами они будут в большей безопасности. На случая, если бы у дамы возникли неправедные намерения, например, бежать с любовником до суда, было приказано до конца слушания держать их всех в отдельных запертых кельях. Так повeлел король.

Галеран огляделся, недоумевая, что таится за этими словами. Да, Джеанна действительно была заперта одна, когда он виделся с нею в монастыре.

Лоуик, казалось, был сбит с толку.

Фламбар истекал потом.

— В обители Святой Хильды очень строгая мать-настоятельница, — продолжал Фицроджер, — и она твердо верит в пользу телесных наказаний для изгнания греха. Когда она выслушала подробный рассказ о прегрешениях леди Джеанны и узнала, что та отказалась подчиниться велению архиепископа, ей не понадобилось долго собираться с духом, чтобы взяться за розгу.

— Боже правый, — прошептал Галеран, которого по-прежнему удерживали на скамье руки отца и Рауля.

— Крепись, сынок, — пробормотал лорд Вильям, — крепись.

— Даму подвергали бичеваниям? — осведомился король.

— Дама получала десять ударов розгой в каждый час молитвы с тех пор, как ее привезли в монастырь. Я помешал ей получить все сполна, прекратив бичевания сегодня в час утрени.

Теперь Галерана никто уже не мог удержать. Он вскочил на ноги.

— Кто приказал?

— Разумеется, архиепископ Фламбар.

Прежде чем кто-либо успел остановить его, Галеран вцепился в роскошное одеяние архиепископа.

— В таком случае, думаю, мне надобно биться с архиепископом.

— Уймитесь, лорд Галеран!

На кулак Галерана, все еще сжимавший шелковую ризу Фламбара, легла ладонь короля, который встал с трона.

— Все же право решающего голоса имею я, — мягко, но властно промолвил он, с отменной силой сжимая руку Галерана. В его голосе звучала такая явная холодная угроза, что Галеран поневоле разжал кулак.

Но угроза была направлена не против него, а против архиепископа.

— Мне править, — столь же мягко продолжал Генрих, — мне и судить. По какому праву, милорд архиепископ, дополнили вы мой приказ?

Фламбар побледнел как смерть; пот ручьями бежал по его лицу, да и неудивительно: перед ним стоял тот, кто голыми руками сбросил человека, осмелившегося ему возражать с руанской крепостной стены.

— Я не дополнял ваших приказов, сир. Но у меня, как у иерарха Церкви, есть свое право налагать наказание за грех.

— В таком случае, какое наказание, по-вашему, следует за подделку документа о помолвке?

Фламбар пошатнулся, попятился, наткнулся на край скамьи и едва удержался на ногах.

— Если это подлог, сир, я не имею к нему отношения!

— Вот как? Думаю, тщательное дознание на севере откроет нам истину. — И король неожиданно обратился к Лоуику. — Ну, сэр Раймонд? Говорите правду! Были вы помолвлены с леди Джеанной?

Раймонд, тоже белый как плат, пал на колени под напором королевского гнева.

— Нет, сир! Старый Фальк лишь говорил об этом, но братья Джеанны умерли прежде, чем все устроилось.

— Но вы любили эту даму и считали ее своей по праву? — уже спокойнее промолвил Генрих. — Вы думали, быть может, что помолвлены с нею духовно?..

Он явно предлагал Лоуику выход; стоило только догадаться.

Лоуик догадался.

— Да, сир, — склонив голову, признал он. — И когда леди Джеанна понесла от меня, я желал лишь уберечь ее от грозящих ей бед. Я смиренно молю вас о милосердии.

Генрих смилостивился настолько, что сам поднял Лоуика с колен и улыбнулся, хотя щеки его еще пламенели от гнева.

— А архиепископ Фламбар предложил вам сделать вид, что помолвка все-таки состоялась, не так ли?

— Да, сир.

— И документ изготовил он?

— Да, сир.

Получив необходимое ему подтверждение, Генрих обратил испытующий взор на Фламбара.

— Так какую же цель преследовал архиепископ? Можем ли мы верить, что он был столь тронут вашим горем и опасностями, грозящими вашей возлюбленной и ее ребенку, что счел нужным рисковать своим саном и самой жизнью, чтобы помочь вам?