Тереза Медейрос - Шипы и розы (Шепот роз)

— Это, дорогая мисс Камерон, мой подарок, — спокойно ответил Морган. — Самое последнее слово техники, новейшее изобретение под названием инвалидная коляска. Теперь вас не придется переносить с места на место, как вязанку дров.

Орудие пытки неспешно двигалось по ковру, и Сабрина рассмотрела, что это действительно кресло, оборудованное колесами. Ей стало совсем не по себе, когда Морган снял с нее плед, аккуратно свернул и разложил в коляске, прикрыв твердое деревянное сиденье.

— А теперь мы с вами совершим прогулку по саду, — объявил великан, ни у кого не испросив согласия. — Поверьте, вы сразу же почувствуете себя намного лучше.

— Простите, сэр, — Сабрина прикрыла ноги полой халата. — Кто вы такой, собственно говоря? Что вы о себе возомнили?..

Как бы не слыша ее, Морган поднял больную на руки. Гулко забилось сердце, оказавшееся прижатым к широкой груди, как бы подсказывая ей, что задавать лишние вопросы не следует, и так все ясно. Сейчас ее держит в объятиях законный супруг, имеющий полное право указать жене ее место. Правда, их брачные узы не вечны, в конце месяца батюшка должен привезти на подпись бумаги о признании их брака недействительным.

Сабрина с великим трудом удержалась от соблазна ласково потереться щекой о мощную грудь и поудобнее устроиться на мускулистых руках, которые считала единственным местом, где могла себя чувствовать в полной безопасности. Вместо этого решила держаться прямо и надменно в ожидании того момента, когда ее усадят в коляску. Но как только это произошло, Морган пошел дальше, довольно бесцеремонно залез под полы пеньюара и выпростал ноги, словно по-прежнему имел право касаться ее тела по собственному желанию, но все это проделал так бережно и нежно, что больная не нашла в себе сил противиться. Как только его ладони дотронулись до обнаженной кожи, Сабрина едва не задохнулась снова, ощутив грубые мозоли — свидетельство того, что великан лишь изображает из себя джентльмена, чурающегося тяжкого труда. На самом деле это прежний Морган, белокурый гигант, от которого она без ума. Больная старалась не встречаться взглядом с Морганом.

Он тем временем подложил подушку под ее голову и направился к выходу. В этот момент пришла в себя тетушка Онора, вспомнившая о правилах приличия.

— Послушайте, — вскинулась она, — по-моему, мне надо бы вас сопровождать. Неприлично, если…

Однако Моргану достаточно было многозначительно посмотреть на Энид, чтобы герцог тут же сообразил, что графу Монтгаррскому отведена чуть ли не главная роль в планах спасения репутации дочери. До тех пор, пока не Удастся связаться с Дугалом и обсудить создавшееся положение, все остальные участники были лишь пешками в ложной игре, которую повел Морган.

— Не беспокойся, дорогая, — поспешил успокоить благоверную дядюшка Вилли. — Глоток свежего воздуха не повредит бедняжке, а граф за ней присмотрит.

— Дядюшка! — воскликнула Сабрина, глубоко обиженная его отступничеством.

Протестовать было бесполезно, так как Морган уже толкал перед собой коляску по навощенному паркету коридора к высокой, от пола до потолка, раздвижной двери, которая открывалась в благоухающий распустившимися цветами сад.

Слепящие солнечные лучи залили лицо, и Сабрина невольно плотно зажмурилась в ожидании острой боли в висках от яркого освещения, но ничего страшного не произошло. Легкий ветерок нежно ласкал кожу, пригревало солнце, и глаза сами собой открылись, хотя пришлось несколько раз моргнуть, чтобы приспособиться к новой обстановке и дать зрению привыкнуть к свету.

Перед ее изумленным взором открылась чудная картина. Все вокруг будто подернулось легкой зеленой дымкой, скучный городской двор совершенно преобразился с тех пор, как увидела его ранней весной Сабрина, и сейчас напоминал цветущий оазис. Нежная молодая листва распустилась на тисовых деревьях и кустах, густой плющ смело карабкался по стенам и старался обвить каждый выступ. Щебетали птицы, тыкая клювами во вскопанную землю, от цветка к цветку перелетали бабочки, трепеща разноцветными крылышками.

Сабрина несмело потянула носом, ожидая, что начнет чихать, хрипеть и кашлять, но ее опасения вновь не подтвердились. Больная приободрилась, но тут же вспомнила о своем плачевном состоянии и решила возненавидеть весну и все с ней связанное, сурово нахмурилась, но тут увидела пчелу и невольно проследила за ее полетом, окончательно побежденная окружающей красотой, о которой совершенно забыла за долгую холодную зиму.

Морган направил инвалидную коляску вокруг фонтана; молчание мужа действовало на нервы Сабрины сильнее, чем поскрипывание колес по каменным плитам. «Пытаться заговорить с ним бессмысленно, — подумала она. — Совершенно очевидно, что он не в своем уме. Морган достаточно силен, чтобы вытащить меня в сад, но он не может заставить меня вести с ним светскую беседу».

— Ты никогда мне не говорил, что у тебя графский титул, — все же нарушила молчание Сабрина, что чисто по-женски было вполне логично после того, как она дала себе слово молчать.

— Ты никогда не спрашивала.

— И это все, что ты мне можешь сказать по этому поводу? Многословен, как обычно. Мне всегда трудно было вынести твою чрезмерную болтливость.

— Как и многое другое.

Сабрина тут же припомнила, как кричала мужу, что пальцем не позволит к себе притронуться. Может, он вернулся, чтобы отплатить за те жестокие речи? Приехал в Лондон, дабы отомстить и опозорить жену в глазах общества? При этой мысли холодок пробежал по спине. Из собственного опыта Сабрина знала, что Морган Макдоннелл был достойным противником, врагом коварным и опасным.

Кто ему помешает из чувства мести вновь жениться? Разве можно придумать более жестокое наказание для бросившей его жены? В таком случае придется молча наблюдать за тем, как он неспешно подбирает невесту среди массы красоток, не сводящих с него обожающих глаз, как кочует с одного бала на другой, блистает на приемах в свете и без конца меняет партнерш в танцах. Наверняка любая дама почтет за счастье выйти замуж за окруженного тайной шотландца. Это будет для нее незабываемым романтическим приключением.

Однако ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Морган догадался о ее истинных чувствах, и Сабрина заговорила игривым тоном, который даже ей самой казался слишком театральным:

— Так что же ты сделал, чтобы заполучить титул? Убил настоящего графа Монтгаррского? Украл его одежду? Похитил его жену?

В этот момент Сабрина увидела, что они остановились возле пары невысоких ступенек, которые выводили на посыпанную гравием террасу. Вместо того чтобы толкнуть вперед инвалидную коляску и вывалить Сабрину на землю, чего она вполне заслуживала после своих слов, Морган обеими руками взялся за ручки и поднял коляску. Сабрина оказалась как бы в западне, сердце ушло в пятки, она боялась шевельнуться, глядя снизу вверх в грозно сверкавшие зеленые глаза.