Мэри Патни - Моя нежная фея

Доминик запнулся. Не стоит объяснять, как и чем она его очаровала. Для этого еще представится случай. Сейчас важнее воспользоваться возможностью выяснить все недоразумения, столько лет разделявшие их с братом.

Он облизнул пересохшие губы, прежде чем задать этот жизненно важный вопрос.

– Долгие годы я надеялся, что когда-нибудь мы снова станем друзьями. Это возможно?

Брат резко остановился. Обернулся к нему. Взгляды их Встретились. В глазах Кайла он увидел боль, опасение и ту же тоску по общению, которую испытывал сам.

– Я… я не знаю. Мы столько лет не могли понять друг друга.

Доминик догадался: брату нужно на что-то опереться, чтобы вернуть утраченное доверие.

– Между нами больше нет соперничества. Кайл, если когда-то оно и существовало. Возможно, теперь мы можем спокойно принять различия в наших характерах.

На губах Кайла промелькнула улыбка, напомнившая Доминику детские годы, когда близость между ними казалась естественной, как дыхание.

– Видит Бог, стоит хотя бы попытаться.

– Пожмем друг другу руки по этому поводу? Доминик схватил руку брата. Заметил, что Кайл поморщился от боли. Опустил глаза, увидел повязку в пятнах крови. Как больно, наверное, держать поводья такой рукой…

– Что это?

– Порезался стеклом. Ничего особенного.

Кайл сжал ладонь. Он всегда старался скрывать собственные слабости. Тем удивительнее, что сейчас он решился первым переступить разделявшую их пропасть.

Хотя… может быть, не так это и удивительно. Кайл очень изменился за последние несколько недель. Доминик попытался определить, в чем заключаются эти перемены. В голову пришло странное сравнение: Кайл словно побывал в кузнице у самого Господа Бога. В сущности, они оба преобразились за эти последние недели, хотя и по-разному и по разным причинам.

Возможно, они наконец достаточно повзрослели для того, чтобы преодолеть прошлые разногласия и обиды.

– Что погнало тебя из Англии, да еще так срочно, что ты не смог приехать в Уорфилд? – спросил Доминик. Кайл удивленно приподнял брови:

– Откуда ты знаешь, что я уезжал из Англии?

– Ты посылал мне сильные импульсы. Странные сигналы. Я понял, что ты несчастлив.

Лицо Кайла застыло.

– Да, ты всегда этим отличался. – Он помолчал. – Я… я отвез любимую женщину в Испанию, умирать.

– Проклятие!

У Доминика перехватило дыхание. Теперь все стало понятно – и безумно щедрая попытка его подкупить, и отчаяние Кайла, которое он ощущал даже на расстоянии, и его взрыв в доме Кимбаллов.

– Прости меня.

Он представил себе свое состояние, если бы что-нибудь произошло с Мэриан. Внутри у него все сжалось. Он не мог придумать, чем утешить брата. Положил руку ему на плечо.

– Прости меня.

Ощутил мимолетную ответную реакцию. Кайл понял то, чего он не смог выразить словами. Брат больше не может об этом говорить – рана еще слишком свежа. Но говорить ничего и не нужно. В одной скупой фразе заключалась целая трагедия.

Кайл впервые в жизни показал, что он тоже ранимый человек. Доминик должен ответить тем же. Он расскажет ему про Ватерлоо, опишет всю ту боль, страх и безумие. Теперь, по прошествии времени, он яснее представляет себе, насколько тот опыт изменил всю его жизнь, на много лет оставив его словно в подвешенном состоянии.

Общение – вот наилучший способ восстановить нарушенные связи. А им столько еще нужно восстановить…

Глава 40

Мэриан нетерпеливо вглядывалась вдаль, в том направлении, куда ушли Доминик с Кайлом. Что, если они начнут драться и не остановятся, пока от обоих не останется лишь кровавое месиво? Когда братья наконец появились, она испытала огромное облегчение. Итак, они уладили свои противоречия. Она поняла это по их походке – небрежной, расслабленной – и по тому, как смеялся Доминик.

А лорд Максвелл дружески похлопал его по спине. Оба выглядели моложе. Но главное – оба выглядели счастливыми. Может быть, она в конце концов подружится с Максвеллом, если только тот не будет больше расстраивать Доминика.

Максвелл остановился у жаровни, где повар положил ему на тарелку нарезанные куски жареной говядины. Доминик подошел к Мэриан. Обнял ее за талию, крепко сжал.

– Ты прекрасно держишься. Теперь уже недолго осталось.

– Вот и хорошо. Я готова удалиться. – Она взглянула на него снизу вверх. – Я рада, что вы с братом помирились.

– Я тоже рад. Мы с ним многое обсудили. Больше не будет недоразумений. – Он крепче сжал ее талию. – Может, это и к лучшему, что каждый из нас столько лет шел своей дорогой. Мы повзрослели каждый по-своему и теперь можем просто принять друг друга такими, какие мы есть. Ему не нужно меня подавлять, мне не нужно сопротивляться.

Пожалуй, ей никогда не понять всех этих тонкостей в отношениях между близнецами, подумала Мэриан, но это не имеет значения. Главное, что Доминик счастлив.

Стало совсем темно. К этому времени, похоже, все наелись, напились и натанцевались вдоволь. Пришло время разжигать костер – последнее большое развлечение. Лорд Грэм подошел к огромной поленнице дров и громовым голосом объявил:

– Пора разжечь костер. Пусть он озарит темноту этой самой короткой ночи в году в честь бракосочетания Доминика и леди Мэриан.

Для большего эффекта он взмахнул массивной тростью с медным набалдашником. Еще раньше он жаловался на то, что вывихнул лодыжку. Мэриан подозревала, что после ее возвращения в Уорфилд в сопровождении Доминика и Эймсов он так разъярился, что пошел к себе наверх и от злости пнул ногой массивный платяной шкаф. Правда, с тех пор дядя вел себя безукоризненно. Возможно, то был его обычный приступ дурного настроения.

– Подожди здесь минутку, – попросил ее Доминик. – Я провожу Кайла к отцу и сестре. Пусть они увидят, что мы помирились.

Мэриан кивнула. Хорошо, что ей не придется участвовать в этом воссоединении семьи. Она вполне может подождать, пока Доминик вернется к ней. Здесь ее люди, ей спокойно среди них, она как будто ощущает их доброе отношение.

Управляющий Керр высек искру, чтобы разжечь факел Грэма.

Дядя обернулся к Мэриан:

– Хочешь разжечь костер, Мэриан?

Она попыталась подавить дрожь. Костры никогда ее не привлекали. Слишком живо напоминали о том, как погибли родители.

– Сделайте это сами, дядя.

Грэм круто повернулся и бросил факел в поленницу дров, которые словно только этого и ждали. Сухое дерево занялось мгновенно. Пламя рванулось в небо. Из толпы послышались возбужденные возгласы, крики.

Мэриан застыла на месте, как будто от внезапного удара. Изогнутая фигура дяди, бросающего факел в костер, языки огня, пронзительные крики… Невыносимый ужас пронзил ее. Охваченная паникой, она повернулась и бросилась сквозь толпу, под защиту ночи. Оказалась на тропинке, ведущей вверх по Замковому холму, и помчалась туда, спотыкаясь о камни и корни деревьев. Добежала до внутреннего дворика замка, почувствовала, как от быстрого бега закололо в боку, и упала на траву. Свернулась калачиком, прижав руки к боку, пытаясь понять, откуда вновь возник этот страх. В мозгу замелькали образы из того далекого ночного кошмара – огонь, ужас, злоба. Темная фигура человека, первым бросившего горящий факел. Угрожающие выкрики, пронзительные вопли ужаса и отчаяния тех, кто оказался в огне.