Элизабет Эллиот - Обрученные

– Мне нужен безопасный проход, мне и моим солдатам, – закричал Лонсдейл людям на берегу. – Бросьте оружие!

Данте первым подчинился ему, с яростью отбросив меч.

– Как это похоже на тебя, дядя, прятаться за женской юбкой. Странно, что я не вижу здесь твоего старого друга епископа. Он тоже большой специалист по пополнению своей казны с помощью моей сестры. Неужели ты думаешь, что я не смогу выяснить, куда ты отвезешь ее?

– Она отправится в монастырь, когда я наконец совершу сделку с бароном Монтегю относительно Хол-форд Холла. С твоей сестрой ничего не случилось бы, если бы Монтегю сдержал слово. И ты никогда бы не узнал, что она оставалась в Лонсдейле дольше задуманного. Я компенсирую тебе все твои расходы.

Клаудия чувствовала, что Лонсдейла от страха бьет крупная дрожь. Отчаяние подвигло его на крайние меры. Если ему каким-то образом удастся скрыться вместе с ней, в его руках она проживет недолго. Лонсдейл сильней сдавил ее руку, не имея причин заботиться о ее раненом плече, и у Клаудии вырвался легкий стон.

– Ты грязный лжец, дядя. – Данте вытащил из-за пояса кинжал и потрогал лезвие. Затем он перевел взгляд на Лонсдейла, как будто пришел к какому-то решению. – Сейчас ты заплатишь за свои злодейства.

– Я перережу ей горло! – завопил Лонсдейл. – Клянусь, я это сделаю!

– Ты действительно полагаешь, что я отпущу тебя живым? – Данте отрицательно покачал головой, как бы отвечая на собственный вопрос. – Сначала тебе придется убить меня.

Лонсдейл сделал шаг назад. Внезапно пара рук схватила его, и завязалась борьба. Широко раскрытыми от ужаса глазами Клаудия смотрела на кинжал, который отодвинулся от ее горла и теперь покачивался в непосредственной близости от ее лица. Рука Лонсдейла дрожала в тщетном усилии вернуть кинжал на прежнее место, но его запястье было крепко зажато в стальном захвате большой, знакомой руки. Клаудия почувствовала, что теперь она свободна, и в тот же момент услышала голос Гая:

– Беги, Клаудия! Быстро!

Наклонив голову, чтобы не задеть кинжал, она извернулась, сделала шаг в сторону и упала. Не обращая внимание на острую, пульсирующую боль в плече, она мгновенно вскочила на ноги и отбежала в сторону, стараясь оказаться как можно дальше от дяди, затем повернулась, боясь оставаться к нему спиной. Гай боролся с Лонсдейлом, обхватив его руками и пытаясь вырвать у него нож. Внезапно серебряной вспышкой мелькнул еще один кинжал, закончивший свои полет в горле Лонсдейла. С выражением невероятного изумления на лице барон упал на колени. Не вынеся ужасного зрелища, Клаудия отвернулась.

– Он сделал тебе больно? – Гай заключил ее в объятия и осторожно коснулся плеча. Когда она невольно вздрогнула от боли, он громко выругался.

– Ничего страшного, со мной все в порядке, – тихо сказала Клаудия.

Однако лицо Гая оставалось мрачным, и он решительно направился к берегу. Перевес был на стороне его людей, и Гай резким кивком подозвал к себе Кенрика.

– Разыщи, где они спрятали лошадей, и пошли дозор на поиски остальных солдат Лонсдейла.

– Хорошо, – ответил Кенрик. – Один из раненых уже признался, что еще один отряд ожидает их неподалеку. Мы с Фиц-Аланом приготовим им небольшой сюрприз.

– Отлично. Я с Клаудией вернусь в лагерь и буду ждать вас там. – Гай направился к своему коню.

– Монтегю! – Услышав окрик, Гай замер и обернулся. Подошедший Данте обеспокоенно посмотрел на сестру.

– Ты не ранена, cara?

– Нет, я не ранена, – Клаудия сердито взглянула на него. – Ты понимаешь, что твой кинжал мог бы попасть в Гая? Если бы Лонсдейл сделал шаг в сторону, Гай был бы сейчас мертв!

Данте выпрямился, и на лице его появилась ледяная улыбка.

– Нет, такого быть не могло, уверяю тебя.

– Разве, Данте? – Ей так хотелось верить ему, но она не знала, могла ли это себе позволить. – Ты можешь дать слово, что никогда не попытаешься убить Гая? Ты можешь поклясться мне в этом?

– Сейчас не время и не место спорить. – Осуждение, сквозившее в голосе Гая, удивило ее не меньше, чем предостерегающий взгляд, который он послал ей. – Вы сможете поговорить об этом позже, в лагере.

– Думаю, что не сможем. – Одним плавным движением Данте вернул меч в ножны. – Мои люди готовы к отъезду, а я уже и так слишком сильно задержался у вас. Бумаги, которые я подписал в аббатстве, означают, что я сложил со своих плеч ответственность за тебя, Клаудия. Желаю тебе счастья в замужестве.

Не промолвив более ни слова, Данте повернулся на каблуках и направился к своей лошади, где его ждали Оливер и Арманд. Клаудия не стала смотреть ему вслед.

– Верни его, – сухо сказал Гай.

Клаудия покачала головой.

– Нет, я сделала свой выбор. Моя верность принадлежит тебе.

– Я не просил тебя выбирать между нами. Я просил только…

– Пожалуйста, Гай! Я не желаю говорить о нем. – Она не хотела давать волю слезам, хотя они стояли у нее в глазах. – Пусть Данте уезжает. Он принес нам только горе.

Гай сжал губы.

– Не благодари меня за то, что я снисходителен к твоему упрямству. Придет время, когда ты пожалеешь о своих словах.

Это время наступило раньше, чем Клаудия могла предположить. Они возвращались в лагерь вместе с группой солдат, и Гай дал ей понять, что не хочет разговаривать в присутствии посторонних. Клаудия прилагала все силы, чтобы выкинуть из головы мысли о Данте, но эти попытки не увенчались успехом – равно как и усилия прекратить осмысливать произошедшие на реке события. Поймав предостерегающий взгляд Гая, она заставила себя удержаться от расспросов, пока они не оказались наедине в шатре Гая, и пока он не распорядился, чтобы их не беспокоили.

Уловив на лице Клаудии нетерпеливое выражение, он улыбнулся.

– У тебя, наверное, есть ко мне парочка вопросов?

– Парочка?! – Она откинула со лба мокрые волосы. – Как ты оказался сзади дяди Лоренса, когда он напал на меня? Почему ты так быстро уехал из аббатства? И почему пришел к нам на помощь всего с шестью солдатами? – Клаудия остановилась, чтобы перевести дух. – Ты знал, что твои братья не оставят меня одну, даже ради спасения своей жизни? Ты знал…

Гай поднял руку, призывая ее к молчанию.

– Клаудия, Прошу тебя! Я не могу отвечать сразу на все вопросы. Повернись, и я расшнурую твое платье, пока буду объяснять.

– Ты хочешь раздеть меня? Прямо сейчас? – Клаудия нахмурилась, затем взглянула на свое промокшее платье, и чело ее разгладилось. – Господи, ты прав. Мне надо переодеться.

– Да, и к тому же я хочу сменить тебе повязку, – сказал Гай. – Но ты недалеко ушла от истины, заподозрив у меня другие намерения.