Мишель Зевако - Эпопея любви

Данвиль! Монморанси! Пардальян!

Три имени молнией сверкнули в мозгу Моревера. Он бросился ко дворцу Монморанси. Взбешенный от собственной беспомощности, наемный убийца наблюдал за взрывом и пожаром, видел, как шевалье де Пардальян прорвался сквозь пекло и, как Эней Анхиза, вынес своего отца…

Моревер собрал несколько всадников, привел в чувство растерявшегося Данвиля. Они обыскали пожарище, обнаружили след кареты в саду и кинулись в погоню.

Мореверу удалось выехать через те же ворота, что и Пардальянам. Никто не заметил, что вслед за Моревером в открытые ворота проскользнул еще один персонаж, которого солдаты задерживать не стали. Подумаешь, собака!..

Пипо!.. Пипо, верный друг шевалье де Пардальяна, неотступно шел по следу хозяина и теперь бросился догонять… Выехав за ворота, Моревер на миг остановился. Куда же они поехали? В какую сторону? Он их найдет! Под землей откопает! А что это за собака рванулась по дороге? Моревер узнал пса шевалье де Пардальяна… Собака принюхивалась к дороге, ища след… Наконец Пипо нашел и стрелой помчался вперед… А Моревер, пришпорив лошадь, последовал за Пипо.

Выехав из Парижа, Пардальян поехал прямо. Карета следовала за ним. Они пересекли поле и поднялись на холм, проехали по равнине, потом пошли холмы, покрытые каштановыми и буковыми рощами, дальше поля, где колосилась пшеница.

Когда они поднялись на очередной холм, шевалье остановил коня и спешился. Монморанси также остановил карету.

Где они оказались?.. На одном из холмов Монмартра. Солнце на горизонте опускалось в океан багровых туч. У их ног лежал Париж!..

Спрыгнув с лошади и убедившись, что погони за ними нет, шевалье де Пардальян, кинулся к карете и распахнул дверцы. Лоиза спрыгнула на землю. Ко всему равнодушная Жанна де Пьенн осталась сидеть в экипаже. Жан поднял отца на руки и очень осторожно опустил на траву. Еще раз осмотрел раны отца и убедился, что особенно пострадали ноги. Сын склонился над отцом, не отрывая взгляда от дорогого лица, изуродованного шрамами, покрытого синяками и ожогами.

Старик улыбнулся сыну, потом глубоко вздохнул и закрыл глаза. Сознание снова покинуло его…

— Воды! Надо воды! — в растерянности прошептал Жан.

Воды? Совсем рядом шумит ручеек. Услышав бормотанье ручья, шевалье поднялся и хотел отправиться за водой. Внезапно из кустов выскочил человек…

Моревер!..

Моревер последовал за Пипо, который уже взбежал на холм и теперь носился вокруг, подскакивая и виляя хвостом, всеми способами выражая свою безграничную радость.

Наемный убийца спрыгнул с коня сразу же, как только заметил остановившуюся карету. Он привязал лошадь в буковой рощице и ползком приблизился к беглецам. Моревер видел, как Жан вынул из кареты раненого и опустил на траву. Он видел, как шевалье склонился над отцом, и решил, что наступил подходящий момент… Пока Пардальян не выпрямился, Моревер мог ударить его кинжалом королевы. И Моревер рванулся.

— Умри же! — крикнул он. — Вот тебе за тот удар хлыста!

Душераздирающе закричала женщина… Взметнулся кинжал… Но опустить кинжал убийца не успел. Лоиза бросилась вперед и предназначенный шевалье удар достался ей. Девушка упала на руки Жана.

Моревер отпрыгнул назад и со всех ног кинулся к своему коню…

Пардальян опустил Лоизу на траву и, взревев от боли, понесся по склону холма. Но Моревер уже успел вскочить на лошадь. Он пустил коня вскачь и, обернувшись, крикнул:

— До свидания! Придет и твоя очередь!

Слова его ветер отнес в сторону, и шевалье их не слышал. С замиранием сердца Жан повернулся к Лоизе и Монморанси. Он боялся взглянуть на девушку и лишь прошептал:

— Умерла? Умерла?

— Нет, нет! — радостно закричал Монморанси. — Ничего страшного, шевалье! Чуть-чуть оцарапана грудь!

Жан увидел, что Лоиза поднялась и улыбнулась ему. Шевалье неверным шагом подошел к девушке, которая с улыбкой протянула ему руки, и взглянул. Действительно, Лоизу чуть задел кончик кинжала. Видимо, она успела оттолкнуть руку убийцы…

Шевалье оставил девушку на попечении отца Монморанси. Взглянул на своего отца и забыл обо всем на свете: о Лоизе, о только что пережитом потрясении. Волна страдания захлестнула его. Что же произошло?

Жан понял, что господин де Пардальян умирает!

За те несколько секунд, что прошли с момента нападения Моревера, лицо старого солдата, лик титана и борца, изменилось до неузнаваемости. Бывалый вояка, объехавший все дороги Франции, утратил обычное жизнерадостное и лукавое выражение глаз. Черты его заострились, щеки запали, тонкий профиль словно окостенел…

— Господи! Господи! — застонал шевалье. — Он умирает…

Привыкший побеждать отчаяние, Жан удержал слезы, более того, он смог улыбнуться. Мягко и нежно поднял сын раненого отца и отнес к ручью.

— Как вы, батюшка?.. Ноги… Ну ничего, устроим вас в деревенском доме… полечитесь…

Жан героически улыбнулся; голос его не дрожал и движения были уверенны. Он намочил в ручье платок и омыл почерневшее от пороха лицо отца. Но рука его остановилась: смыв следы пороха, он увидел, что лицо обрело бледность покойника.

Пипо лежал у ручья и тихо выл, помахивая хвостом. Пес лизал руки раненого, бедные обгоревшие руки, изрезанные глубокими шрамами.

Холодная дрожь начала трясти шевалье; ему показалось, что земля уходит у него из-под ног…

Старик приподнял голову, осторожно погладил собаку, не сводившую с него карих глубоких, по-человечески печальных глаз.

— Ты все понял? — прошептал господин де Пардальян. — Прощаешься со мной? Шевалье, где маршал?.. и Лоиза, Лоизон?

— Я здесь, сударь, — Франсуа де Монморанси склонился над умирающим.

— И я здесь, отец, — сказала Лоиза, опускаясь на колени. Шевалье подавил подступившее к горлу рыдание.

— Маршал, — продолжал раненый. — Вы пожените наших детей?.. Скажите, тогда я уйду… спокойно…

— Клянусь! — торжественно произнес маршал.

— Хорошо… везет тебе, шевалье… но, маршал, вы говорили о каком-то графе де Маржанси?..

— Которому я предназначаю дочь, поскольку более достойного человека я не знаю…

— А с ним что же?

— Вот он! — сказал Монморанси, указывая на шевалье. — Мне принадлежит графство Маржанси, и я его отдаю шевалье де Пардальяну… Это приданое Лоизы.

Старый солдат слабо улыбнулся и прошептал:

— Дай руку, шевалье!

Шевалье упал на колени, схватил руку отца, приник к ней губами и разразился рыданиями.

— Ты плачешь… дитя… Вот ты и граф де Маржанси!.. Будь же счастлив!.. И ты тоже, дочка! Перед смертью я вижу ваши прекрасные лица… о лучшем я и не мечтал…