Элизабет Деланси - Предначертано судьбой

— Конечно есть, Джиб. — Джимми вскочил на ноги и скрылся за кустами, размахивая своей бадьей.

Джиб полежал в воде еще какое-то время, продолжая обдумывать сложившуюся ситуацию. — Фотографии с обнаженной Джулией, подумал он. Черт возьми этого Хьюгза.

Он решил разыскать Ренату Блюм. Из всех подруг Джулии именно она относилась к Джибу лучше всех.

Было уже почти три часа дня, когда Джимми Эймс появился в операционной доктора Бичема и сказал Джулии, что Джиб находится в ее доме и нуждается в медицинской помощи.

— Он подрался с мистером Хьюгзом, — сообщил ей Джимми.

На лице Джулии, вероятно, показались признаки тревоги, так как доктор Бичем с сочувствием посмотрел на нее. — Вы можете идти, миссис Мэткаф, — сказал он. — Я сам могу справиться с этим.

Они закрепляли сломанную руку мальчика, который упал с крыши дома на лежащие на земле рельсы. Джулия сняла с себя фартук и помыла руки, не спрашивая Джимми о драке Джиба с Хьюгзом.

Через несколько минут Джулия уже въехала во двор своего дома и увидела Джиба, сидевшего на одном из кресел на веранде. Она тут же вспомнила, как он выглядел во время состязаний сегодня утром — большой, сильный, прекрасно сложенный, он размахивал огромным молотом, с трудом сдерживая силу удара. Но она сразу же отбросила от себя эти воспоминания, напомнив себе, что не доверяет этому человеку. Она была уверена в том, что все его слова и поступки направлены только на достижение корыстных целей.

Прихватив с собой медицинскую сумку, она направилась к веранде. Подойдя поближе к Джибу, она вскрикнула. — Джиб, Господи, что с тобой случилось?

Его левая щека была раздута и покрыта синяками, один глаз был совершенно черным от удара, а губа разбита. Повсюду на его розовой рубашке и кожаных брюках виднелись засохшие пятна крови.

Он оглядел ее с легкой улыбкой. — Да ничего. Янки Дудль. А ты неплохо выглядишь.

Джулия посмотрела на свое платье. Она чувствовала себя в нем немного глуповато, так как оно было разукрашено красно-бело-голубыми полосками. — Мне кажется, что здесь слишком много цветов.

— А мне нравится, — сказал Джиб. — Ты знаешь, что нравишься мне в любом платье.

По выражению его лица она поняла, что он вспомнил что-то очень интимное. Джулия поспешила отвлечь его внимание от себя. — Джимми Эймс сказал, что ты подрался с Хьюгзом.

— Да, но не очень удачно.

Прежде чем она успела спросить его о травмах, он пододвинул к себе еще одно кресло-качалку. — Садись, принцесса. Давай поговорим об этих фотографиях.

О, Господи! — подумала Джулия. — Он все знает. Ему все известно. Она молча села рядом с ним, тщательно расправляя красные, белые и голубые складки на платье. Она низко опустила голову, пытаясь скрыть от него покрасневшее от стыда лицо. В наступившей тишине было слышно, как мимо пролетела пчела — толстая и ленивая — и направилась к кустам, окружавшим веранду.

— Хьюгз пытался шантажировать тебя, правда? — спросил Джиб.

— Он хочет, чтобы ты уехал из города с наступлением ночи.

Она слышала, как он тихо выругался. — Почему ты не рассказала мне об этих фотографиях? Я бы помог тебе.

— Я не хотела видеть тебя, после всего того, что ты со мной сделал, — сказала тихо Джулия. — Я просто не могла заставить себя снова тебе поверить.

Джиб помолчал некоторое время, как будто взвешивая ее слова. — Я верну их тебе.

Она бросила на него недоверчивый взгляд. — Как ты это сделаешь?

— Я придумаю что-нибудь.

Она готова была поверить, что он действительно что-нибудь придумает. Ведь у него был недюжинный ум, раз он смог обвести ее вокруг пальца.

Они молча покачивались в креслах, обдумывая ситуацию. Где-то вдали послышались выстрелы фейерверка, и подул теплый ветерок.

Джулия повернула к нему голову и пристально посмотрела в глаза. — Почему ты вернулся, Джиб?

— Я вернулся прежде всего для того, чтобы убедиться, что ты не выйдешь замуж за Хьюгза.

— Я не выйду за него.

— Я рад слышать это. — Джиб улыбнулся, преодолевая боль от синяков. — Как случилось, что ты снялась полуобнаженной на этих фотографиях?

Теперь Джулия уже окончательно пришла к выводу, что должна рассказать ему все. Тем более, что это могло принести ей хоть какое-то облегчение, так как именно он мог понять ее.

— Это произошло после смерти мамы, — начала она. — После того как пожар уничтожил наш дом, и отца хватил удар. Мне тогда было шестнадцать лет. Я пошла жить к Рэндаллу и Хелен. Они никогда не одобряли маму и стали очень подозрительно относиться ко мне.

У Рэндалла и Хелен не было детей, и они не знали, что им делать с этой грустной девочкой, которая оказалась на их попечении. Поэтому они просто игнорировали ее. Они жили своей собственной жизнью — Рэндалл был увлечен своей медициной, а Хелен полностью отдавала себя общественной деятельности. Фактически они оставили девочку на произвол судьбы. Она стала молчаливой и полностью ушла в себя, в свои воспоминания о маме. Она часто вспоминала те радостные дни, которые они провели вместе. Они часто веселились, смеялись и мечтали о прекрасном будущем.

— Мама очень любила фотографироваться. Гарри Маркус снял сотни фотографий в своей студии за долгие годы. Он снимал нас обеих. Он часто льстил нам и всячески старался развеселить. Мама никогда не относилась к нему серьезно. Она всегда дразнила его. Но я восхищалась этим человеком. Он часто говорил мне, что я маленькая красавица, и что когда-нибудь он женится на мне. — От этих воспоминаний на лице Джулии появилась гримаса отвращения. — После смерти мамы я сама пришла в его студию.

Она искала чего-то очень важного в жизни — любви, утешения, защиты. Гарри прекрасно чувствовал ее уязвимость. Он дал ей портрет мамы, который и сейчас висит в ее шкафу, поскольку почти все их фотографии были уничтожены во время пожара. Каждый раз, когда она приходила в его студию, он говорил ей, какая она красивая, какая хорошенькая и что ей обязательно нужно сфотографироваться обнаженной.

— Он называл это «художественными фотографиями», — продолжала Джулия. — И так получилось, что он продал их. А затем кто-то анонимно прислал их Рэндаллу. Рэндалл пошел к фотографу и потребовал от него все фотографии и негативы. После долгих препирательств они сошлись в цене и на этом все закончилось.

Джиб присвистнул от удивления. — Ну и дела, черт возьми.

— Рэндалл и Хелен были вне себя от ярости. Они говорили, что я позорю их семью, что я разрушила свою собственную жизнь. Я была слишком напугана, чтобы уйти из их дома. Со временем я успокоилась и начала почитывать медицинские книги Рэндалла. Это все, что я могла тогда сделать.