Сильвия Холлидей - Обручальное кольцо

– Марэ, mon vieux.[24] Я знаю, есть джентльмены, которые беспомощно валяются в постели, словно черепахи, выброшенные на берег, потому что не в состоянии одеть себя сами. Но уверяю тебя, я не отношусь к их числу и сам могу приготовиться ко сну.

– Но, милорд, я только хотел…

В голосе Росса уже звучало нетерпение:

– Ты должен подчиняться моим приказаниям, если собираешься дальше служить в этом доме. Отправляйся к себе!

Француз вежливо поклонился и попятился к двери. Росс поставил Пруденс па пол, проворчав:

– А еще говорят, будто французы знают толк в амурных делах. Когда мы будем нанимать слуг для Лонгвуд-Хауса, напомни, чтоб я взял в камердинеры какого-нибудь кряжистого корнуэльца. Бог с ними, с этими французами. Что касается вас, леди Лонгвуд, то я подыщу вам горничную завтра утром. А сегодня, – он пылко поцеловал ее и сладострастно ухмыльнулся, – сегодня вам придется удовольствоваться моими услугами.

Пруденс была настроена легко и игриво.

– Ты всегда безупречно исполнял свои обязанности. И раздевал меня на корабле при малейшей возможности.

Росс тщетно боролся с улыбкой.

– Ты же понимаешь, я делал это исключительно как врач, – произнес он напыщенным тоном.

Пруденс ответила в той же нарочито серьезной манере:

– Разумеется, доктор Мэннинг. А сегодня вы просто хотите удостовериться, что я выздоровела окончательно.

– Чертенок!

По лицу Росса расползлась улыбка. Он принялся вытаскивать булавки из ее платья, и его нетерпение возрастало с каждой минутой.

– В этом платье ты, как всегда, выглядишь очаровательно. Но будь я проклят, если у меня хватит сил возиться с ним сейчас.

Пруденс прикусила губу. Россу больше нравилось другое – абрикосовое.

– Атласного платья у меня больше нет, – сконфуженно заявила она. – Я отдала его своей подруге Бетси уже в Лондоне.

– Знаю. Иначе как, ты полагаешь, я смог бы найти тебя и ребенка?

Пруденс с удивлением воззрилась на него.

– Честное слово, я об этом и не подумала!

– Твоя Бетси – верная подруга. Мы пригласим ее в Лонгвуд.

Росс закончил раздевать жену, беспрестанно целуя и лаская, потом подвел к кровати под балдахином и бережно уложил на простыни.

У самого Росса процесс раздевания занял гораздо меньше времени, но тут в дверь гостиной постучали. Выругавшись, Росс раздраженно порылся в шкафу, быстро накинул на плечи халат и направился в соседнюю комнату, шлепая босыми ногами. Он вернулся с подносом и со смехом заметил:

– В Марэ, кажется, снова проснулся француз. Он весьма двусмысленно ухмыльнулся, отдавая мне это.

Впервые в жизни Пруденс так баловали и нежили. Присев на краешек кровати, Росс кормил ее как ребенка. А она поддразнивала его, сжимала губы, отказываясь принять очередной лакомый кусочек. И тогда Росс целовал и щекотал ее до тех пор, пока Пруденс не начинала хохотать. Наконец она заявила, что сыта, и Росс отставил поднос в сторону. К этому времени они оба уже развеселились вовсю.

И любил он ее в ту ночь так же легко и радостно. Никогда еще Пруденс не видела Росса столь молодым, задорным и щедрым на ласки. Они затеяли возню, время от времени осыпая друг друга жаркими поцелуями и разражаясь приступами безудержного смеха. Потом Росс прижал к кровати гибкое, податливое тело Пруденс и, словно поддразнивая, неторопливо начал любовную игру. Она умоляла его не останавливаться и совсем обессилела от смеха и томительного наслаждения, когда их страсть вылилась в последней яростной вспышке, до конца опустошив обоих.

Через некоторое время Росс вздохнул, с трудом выкарабкался из кровати и принялся искать ночные рубашки, чтобы утром Марэ не задавался нескромными вопросами. А Пруденс опустилась на колени и начала молиться:

– О Господи, благодарю Тебя за милосердие Твое. Ты подарил мне счастливейший день в моей жизни. Ты открыл двери в прекрасный сад Эдем для жалкой рабы Твоей. Да буду я достойна Твоей доброты.

Росс задул почти все свечи, а последнюю отнес к кровати, загораживая ладонью пламя, и поставил на маленький столик. Он уже хотел было улечься рядом с Пруденс, но приостановился в задумчивости.

– В чем дело, Росс?

Он наклонился над грудой разбросанного белья и порылся в кармане своего жилета.

– Ну, мадам, – сурово сказал Росс, надевая на палец Пруденс кольцо Марты, – больше вы никогда не вернете его мне.

Потом он забрался в постель, обнял жену, задул свечу и мгновенно заснул.

Лежа в темноте, Пруденс услышала уханье совы где-то в парке замка Бриджуотер. Печальные, зловещие звуки. Вот оно, дурное предзнаменование, о котором говорил Тоби. Пруденс начала вертеть на пальце кольцо, погрузившись в грустную задумчивость. Росс никогда не сможет полюбить ее по-настоящему. Даже когда она призналась ему в своих чувствах, он промолчал. Пруденс едва сдержала стоп боли. Из ее крепко зажмуренных глаз потекли горючие слезы.

Да, Бог открыл ей Эдем. Но в нем притаилась змея. И этой змеей был призрак Марты.

Глава 25

Холодный январский дождь без передышки бил по оконным стеклам. Но в маленькой гостиной замка Бриджуотер было тепло и уютно. Пруденс сидела на полу, скрестив ноги, спиной к камину, и играла с Питером в большой мяч. Он радостно засмеялся, обнажая только что прорезавшиеся передние зубки, и своими пухлыми ручонками подтолкнул к ней игрушку.

Питер был так восхитителен, что Пруденс не могла удержаться и протянула руки, чтобы обнять его. Ребенок пополз к ней по ковру. Пока Пруденс приглаживала темные кудряшки, упавшие ему на лоб, малыш лепетал что-то на своем детском языке и тыкал пальчиком в черную мушку, закрывавшую оспинку возле ее глаза. Она поиграла свободной рукой в «кукушечку» и была вознаграждена россыпью заливистого смеха.

Мэри, нянька Питера, предложила:

– Позавтракайте, миледи. А то все остынет.

И указала на стол в центре комнаты и на лакея, который маячил возле буфета, заставленного едой.

– Погоди еще немножечко, – сказала Пруденс. – Когда я слышу, как Питер смеется, у меня на сердце становится тепло. А как подумаю, что могло бы произойти, если бы… – Она вся передернулась.

– Да уж. Старик сквайр всегда вспоминал слова Уэсли: «Тот, кто играет в детстве, тот и вырастет легкомысленным человеком».

– Чепуха! Да разве Господь может осуждать радости детей?

И Пруденс снова рассмеялась, потому что Питер, вырвавшись из ее объятий, пополз прочь и принялся исследовать блестящую ручку от ящика комода.

Мэри покачала головой.

– Скоро он начнет ходить.

Никогда еще не видела такого сильного, здорового малыша.

Питер тянул за ручку, сидя на полу. И вдруг ящик подался вперед И упал, ударив мальчика по спине. Содержимое рассыпалось по ковру. Питер закричал от удивления и ужаса. Мэри тут же подбежала к нему и прижала к себе, успокаивая нежными словами. Лакей ползал по полу, подбирая разбросанные вещи.