Марша Кэнхем - Меч и роза

– Завтра утром? – тихо переспросила Кэтрин. – Но ведь...

– Это значит, что мы проведем вдвоем еще десять часов. А потом я посажу тебя в седло и отправлю в путь. Я отослал бы тебя в замок немедленно, но ливень так силен, что ты утонешь, не проскакав и мили.

Различив недовольство в голосе Алекса, Кэтрин вздрогнула, а он мысленно чертыхнулся, поспешно подошел поближе и взял в руки ее маленькие холодные ладони.

– Кэтрин, мы оба знали, что рано или поздно это случится. Ты же сама так захотела, ты пообещала уехать, не задавая вопросов и не споря, как только я прикажу. Ты сама настояла на этом.

– Да, но я не думала, что это будет так скоро, – скорбно призналась она, готовая расплакаться.

– Кэтрин... – он приложил ладони к ее щекам, – не рви мне сердце, мне и без того тяжело. Я должен многое сказать тебе, а времени у нас так мало!

Его голос по-прежнему дрожал от гнева. Всего два часа назад ему сообщили – вернее, огорошили его вестью, – что армия Камберленда находится не в сорока милях, у реки Спей, как донесли неопытные разведчики О'Салливана. На самом деле Камберленд уже занял Нэрн – городок, расположенный в десяти милях от Инвернесса. Совет решил первым делом собрать как можно больше рассеянных отрядов; Фрейзера отправили в Ловат, эрл Кромарти и его полторы тысячи воинов по-прежнему играли в кошки-мышки с лордом Лаудауном. Многие кланы отослали мужчин домой готовиться к весеннему севу, зная, что в противном случае их близкие будущей зимой умрут от голода.

Александер в первую очередь занялся личными делами: ему предстояло отправить жену в Ахнакарри. Положение в Инвернессе осложнялось с каждым часом, ни Алекс, ни Алуин не могли сопровождать женщин, поэтому поручили эту опасную и почетную миссию Струану Максорли и Демиену Эшбруку. Кэтрин сразу поняла, что Алексу не хочется доверять ее кому-то, пусть даже близким друзьям, испытанным и опытным воинам. Ей тоже было страшно, но она старалась не подавать виду. Алексу незачем знать, что она безумно боится остаться без него.

«Разве любовь бывает страшной?» – однажды спросила она у леди Моры Камерон.

«Да, когда она всецело поглощает тебя. Когда она ослепляет, заставляет забыть обо всем... такая любовь не только спасает, но и губит».

Теперь Кэтрин оценила мудрость этих слов. Каким бы сильным, решительным, отважным и бесстрашным ни был Александер, у него имелась одна досадная слабость: любовь к жене. Эта любовь могла ослепить его и уничтожить, если он пренебрежет собственной безопасностью ради спасения Кэтрин.

Значит, она просто обязана быть сильной. Пора доказать, что она достойна фамилии, которую носит, и любви мужчины, который стоит перед ней.

Кэтрин подняла голову и посмотрела в глаза мужу. С задумчивой улыбкой она вскинула руки и обняла его за шею.

– Стало быть, десять часов? Что вы скажете, милорд, если мы забудем о давно известных предостережениях и распорядимся этим временем по-другому?

Алекс настороженно прищурился:

– Что ты задумала? Что-нибудь особенное?

– Особенное? – Она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. – Пожалуй, да – чтобы воспоминания согревали нас до новой встречи в Ахнакарри.

Настороженность в его глазах сменилась восхищением.

– Если ты хочешь, чтобы эта ночь стала самой памятной из всех, даже не знаю, чем тебе помочь, – в голову ничего не приходит.

– Неужели у тебя иссякла фантазия?

– А у тебя?

После краткого поцелуя Кэтрин загадочно повела глазами, предвкушая неизведанные удовольствия.

– Я хотела бы поиграть по своим правилам, – негромко предупредила она.

– Назови их.

Отстранившись, она расцвела многообещающей улыбкой, от которой Алекса пронзила сладостная дрожь.

– Правило будет только одно: ты не должен двигаться, пока я не разрешу. Нельзя ни двигать руками, ни шевелить пальцами, ни даже моргать.

– Любопытно! – Он склонился над ее плечом, нащупал бьющуюся жилку за ухом и прижался к ней губами с жадностью хищника, нашедшего уязвимое место своей жертвы. – И как же я буду вознагражден за такие муки?

Ее веки затрепетали. От первой же ласки ее тело охватили желание и радостное возбуждение.

– Ты рассчитываешь на награду?

– В любой игре победителю полагается приз, не так ли?

– Ах да! Да, конечно, но...

– Если победителем стану я, – заявил Алекс, выпрямившись и скрестив руки на груди, – я потребую приз.

– Приз? Отлично... – Она провела языком по губам. – Если ты выиграешь, каждый вечер ровно в девять часов я буду забираться на крышу нашей башни в Ахнакарри и стоять там обнаженная, предаваясь соблазнительным мыслям о тебе.

– Замысловато. А если выиграешь ты?

– Если я... я все равно буду каждый вечер забираться на крышу, но при этом буду отгонять непристойные мысли, как подобает замужней даме, и кутаться в шерсть, фланель и толстую шотландку.

Он широко улыбнулся:

– Первое предложение мне нравится больше.

– В таком случае на твоем месте я бы приняла условие.

Она шагнула ближе и принялась распутывать тесемки на воротнике рубашки Алекса. Медленнее, чем обычно, она спустила рубашку по его широким плечам, вынула руки Алекса из рукавов и заставила его подбочениться. Он застыл перед ней с обнаженным торсом, она принялась водить ладонями по выпуклым мышцам, как скульптор, отыскивающий изъяны в очередном шедевре. Но изъянов не обнаружилось. Даже шрамы украшали Алекса, и Кэтрин прижалась губами к каждому из них, неторопливо исследуя каждую складочку и выступ, задерживаясь на тех шрамах, которые появились с тех пор, как они поженились... и особенно на том, благодаря которому она стала женой Алекса.

Алекс не шевелился, даже когда проворные пальцы расстегнули пряжку у него на поясе и килт упал на пол. Он остался неподвижен, даже когда те же тонкие пальцы прошлись по плоскому животу и затанцевали возле густых курчавых волос.

Постепенно осмелев, Кэтрин взяла в руки его могучее орудие и стала ласкать, чувствуя, что держать его становится все легче и легче. Наконец орудие поднялось самостоятельно.

– Надеюсь, такое исключение из правила допустимо? – осведомился Алекс.

– Это не преступление. Оно допустимо.

Притворная бесстрастность Алекса побудила ее к новым решительным действиям. Теперь все мышцы и жилы Алекса были напряжены, но он по-прежнему молчал и стоял неподвижно. Он смотрел в огонь, его подстриженные волосы черными шелковистыми волнами обрамляли грубоватое, но привлекательное лицо, на загорелой коже плясал золотистый отблеск огня. Его кожа словно впитывала и излучала тепло, мужской, дымный запах опьянял Кэтрин. Все эти холмы и равнины были хорошо знакомы ей и все-таки каждый раз казались новыми, она дрожала, прикасаясь к упругим мышцам и гладким черным волосам. Всякий раз, когда она видела Алекса обнаженным или наблюдала, как он направляется к ней, величественный в своей великолепной наготе, она вспыхивала, как невинная невеста. Вот и теперь ее щеки разрумянились, когда она обвела взглядом тело, по которому только что скользили ее ладони. Ее взгляд пропутешествовал вниз по животу, и достоинствоАлекса мгновенно вздыбилось.