Кристина Дорсей - Сердце дикаря

— Да, сэр!

— Нет, не можете! — воскликнула Кэролайн, переводя горящий решимостью взгляд с брата на Волка. — Ничего у вас не выйдет! Я не собираюсь бросать вас одного!

— Кэролайн! Ваше упрямство может довести нас всех до беды. Неужели вы этого не понимаете? Вы должны сделать то, о чем я говорил.

Лодка резко остановилась, ткнувшись носом в берег, и Кэролайн оказалась в объятиях Волка. Он поцеловал ее в губы нежным, страстным поцелуем и резко оттолкнул от себя, произнеся несколько слов на языке чероки. Затем он взял в руки весло и крикнул Эдварду:

— Теперь тащи ее, Нед!

Дальнейшее произошло так стремительно, что Кэролайн даже не попыталась сопротивляться. Лишь мгновение назад теплые, мягкие губы Волка прижимались к ее губам, но вот она уже стоит на берегу и растерянно глядит вслед каноэ, увозящей от нее любимого.

Эдвард заставил ее пригнуться, но оттащить сестру подальше от опасности у него не хватило сил.

— Не шевелись, умоляю тебя, — прошептал мальчик. Скрывшись в густом кустарнике, они с ужасом увидели два индейских каноэ, показавшихся из-за поворота реки. Волку удалась его хитрость — преследователи гнались за ним, и ни один из индейцев даже не повернул головы в сторону Кэролайн и Неда.

— Куда ты хочешь идти? — воскликнул Нед, хватая сестру за руку, когда та попыталась подняться на ноги. — Ведь Рафф велел нам прятаться здесь до темноты!

Кэролайн с силой выдернула руку и срывающимся от волнения голосом ответила:

— Я не собираюсь спокойно отсиживаться тут, когда индейцы вот-вот схватят его. Ради того чтобы высадить нас здесь, он потерял драгоценное время, и теперь ему не уйти от них!

— Но ведь он нам велел...

— Он сделал это ради нас. И я не собираюсь выполнять его распоряжения! — Кэролайн встала и отряхнула юбку. — Оставайся, если хочешь. Ты и сам сможешь дойти до форта. — Не ожидая ответа, она решительно повернулась и бросилась бежать вдоль береговой линии. Нед, пожав плечами, отправился следом за ней.

— Я не собираюсь возвращаться! — бросила Кэролайн, заслышав за спиной шаги Неда и даже не оглянувшись.

— А я и не прошу тебя об этом. — Поравнявшись с ней, Нед задумчиво спросил: — Скажи мне лучше, Кэролайн, что, по-твоему, мы сможешь сделать, даже если догоним его?

— Я не знаю, Недди. — Кэролайн отвела с лица влажные волосы и, вздохнув, повторила: — Я не знаю!

Незадолго до наступления темноты Кэролайн заметила впереди струйку дыма, поднимавшуюся над верхушками оголенных деревьев, и молча указала на нее Неду.

— Как ты думаешь, что это? Кто бы мог развести здесь костер? — спросил юноша останавливаясь.

— Не знаю. Но, во всяком случае, это не Рафф. Он ни за что не повел бы себя столь неосторожно.

— Значит, по-твоему, это чероки? — И Нед с тревогой заглянул в глаза сестры.

— Нам надо будет это выяснить.

— Господь с тобой, Кэри! — воскликнул он, торопливо шагая рядом с Кэролайн. — Какую пользу это может принести Раффу... или нам с тобой?! Если мы заявимся к ним без оружия, они мигом убьют нас или возьмут в плен. Ведь у нас же совсем нечем защитить себя!

— Я ведь не сказала, что мы должны будем обнаружить себя. Но я совершенно уверена, что им удалось схватить Раффа. Иначе не стали бы они разводить костер! А что до оружия... — на мгновение она умолкла в растерянности, но затем, тряхнув головой, решительно проговорила: — Что-нибудь придумаем.

И они продолжили путь к предполагаемой стоянке чероки.

— Но это же безумие!

— Ш-ш-ш! — Кэролайн, прижав палец к губам, повернулась к брату. Находясь в густой тени большого валуна они издали разглядывали индейцев, которые расположились лагерем на поляне. Кэролайн надеялась, что на таком значительном расстоянии чероки не смогут их обнаружить. Да и навряд ли дикарям придет в голову, что они пустились по их следу. Во всяком случае, часовых вокруг стоянки не было, лишь несколько молодых воинов стерегли своего единственного пленника.

Волк был привязан к стволу березы. В тусклом свете костра Кэролайн удалось разглядеть, что дикари ободрали с дерева кору и раскрасили ствол красными и черными полосами. Ноги Волка опутывала веревка, руки были связаны позади ствола. Верхняя часть его туловища блестела от пота. Вся одежда пленника состояла из набедренной повязки.

— Он ранен!

— Я знаю, — прошептала Кэролайн. Она заметила это сразу, лишь только взглянула на него, и при виде крови, струившейся по руке Волка, у нее мучительно сжалось сердце.

— Так что же мы с тобой будем делать? — Кэролайн глубоко вздохнула, прикрыв на мгновение глаза.

— Дай мне подумать немного.

— Ну и как ты себя чувствуешь, Ва-йя? Один, без твоих друзей и защитников — английских псов! И в ожидании смерти?!

Волк взглянул в горевшие торжеством глаза Тал-тсуски и промолчал. Он знал, что умрет, и не собирался просить пощады. Им не сломить его дух.

— Что, тебе теперь нечего сказать? С чего бы это? Ты ведь всегда был так красноречив в вигваме совета, ты с таким жаром убеждал всех, что нам необходим компромисс с англичанами! Неужто у тебя от страха отнялся язык? — Тал-тсуска, выпятив грудь, расхаживал взад-вперед перед связанным Волком. Несмотря на холод, он также надел на себя лишь набедренную повязку. Его лицо и грудь покрывали черные и ярко-красные полосы.

— Война не принесет чероки ничего, кроме горя и лишений, — спокойно проговорил Волк. — Первые победы могут вскружить вам головы, но за ними неизбежно последует жесточайшее поражение. Они просто уничтожат наш народ в отместку за нарушение мира.

— Ты не уставал без конца предсказывать это в надежде, что так и будет, изменник! — Тал-тсуска подошел вплотную к Волку и с ненавистью уставился на него налитыми кровью глазами.

— В глубине души ты прекрасно понимаешь, что я прав, — все также невозмутимо ответил Волк, спокойно выдерживая взгляд противника. Тал-тсуска отвел глаза.

— Я знаю одно: англичане — это захватчики, явившиеся на наши земли, чтобы уничтожить нас с помощью своих солдат, своего корыстолюбия и своих болезней!

— С тем, что они корыстны и вероломны, никто не спорит...

— А что ты скажешь о болезнях, которых наш народ не знал до их появления и наверняка никогда не узнал бы? Тебе не хуже меня известно, что мои жена и сын умерли от оспы, а мне придется доживать свой век с обезображенным лицом! — Он умолк и, вытащив из ножен остро отточенный кинжал, с кровожадной улыбкой прикоснулся острием к щеке Волка. Не дождавшись никакой реакции со стороны пленника, индеец легко провел лезвием по подушечке своего большого пальца. Он даже не изменился в лице, когда из пореза начала медленно сочиться кровь.