Ширл Хенке - Невеста на продажу

Он засмеялся и отстранил от себя Грязнулю:

— Сдаюсь вам обеим! — собачка проворно вертелась возле него, начала нюхать содержимое подноса, тут Рис увидел, как много всего лежит на подносе. — Ты вместе со своим доктором хочешь, чтобы я разжирел, — проворчал он.

— Тебе нужно окрепнуть. Толстеть буду я. У тебя все болит и ты бледен, как привидение, — возразила Тори.

— Я сделал слишком резкое движение и натянул подсыхающий рубец, вот и все, — запротестовал Рис, испытывая странное приподнятое настроение от того, что она хлопочет, ставя поднос ему на колени, потом взбивая подушки за его спиной. Тори сидела в изножьи кровати, держа в руках обжорку-песика, а он принялся за горячую овсяную кашу, отпил глоток кофе. Убедившись, что его аппетит разгорелся. Тори бросила песика на кровать и направилась в ванную комнату. Она слышала, как Рис и Грязнуля делят кусочки сладкой булочки с маслом, а сама нагнулась, чтобы открыть кран с горячей водой.

— Ты почувствуешь себя лучше, когда снова полежишь в горячей воде, — крикнула она ему.

— Надеюсь, поскольку сегодня мне надо поехать в город, — отозвался он, отдавая кусочки сладкой булочки песику.

— Ты этого не сделаешь, — закричала Тори, — закрывая воду, потом выпрямилась и опять подошла к кровати. — Ты не в таком состоянии, чтобы трястись в экипаже.

— Я в порядке, у меня имеются неотложные дела.

— Какие именно? — Сердце ее сжалось от ужаса. Он не может сожалеть о своем поспешном отъезде из «Голой правды».

— Ну… Майк. Мне надо повидать Майка. Судебный следователь из Лейк-сити должен был заняться расследованием покушения на мою жизнь. Но я хочу кое-что проверить и сам. Эту задачу может выполнить Майк.

Он также намеревался заехать к доктору Ранси и переговорить с ним до наступления очередной ночи, но не собирался сообщать ей об этом и понапрасну тревожить ее.

— Раз уж речь зашла о Майке, — сказала она, стараясь выиграть время. — На прошлой неделе я разговаривала с ним о том… кто убил Сандерса. Он обещал свою помощь.

Тори спокойно встретила пронзительный взгляд его голубых глаз, потом взяла Грязнулю и крепко прижала ее к себе, садясь на кровать.

— И что же сообщил этот ирландский всезнайка? — невозмутимо спросил Рис.

— Как только он услышал об этом, то сразу же связался с Денвером и попросил разыскать убийцу.

— И что?

— И ваш общий друг в этом городе занялся этим делом. Много нитей, но пока ничего определенного.

Но я думала…

— Всегда опасное занятие, — произнес он с оттенком прежнего подтрунивания над ней. Он протянул руку и начал гладить Грязнулю.

— Нет, Рис, действительно, — возразила она, отчаянно желая, чтобы он понял, что она доверяет ему. Но разве не ходила она к Майку за тем, чтобы убедиться в его невиновности? Совесть мучила ее, но она продолжала:

— Я прочитала рапорт сыщика о смерти моего брата. Ему перерезали горло. — Взгляд ее остановился на порезе вдоль челюсти Риса.

Его руки, гладившие лохматую шерсть собачки, замерли.

— И ты думаешь, что Сандерса убил тот же тип, что хотел прикончить меня? — Рис замер, потом опять начал поглаживать Грязнулю. — Честно говоря, такая мысль пришла и мне, но, будь я проклят, если понимаю, какие же у нас могут быть общие враги. — Он не стал говорить ей, что любой крутой парень с денверских улиц с удовольствием прикончит алкаша, вроде ее брата, за бутылку, виски.

— Мой брат был знаком с Эмметом Хаузером. Они чуть не подрались, когда я встретила их в парке Четвертого июля. Боюсь, что Сандерс мог спутаться с племянницей Хаузера, Эллой. Она вела себя так, как будто была с ним в близких отношениях.

— «А я выиграл у него салун, чем несомненно внес себя в список врагов Хаузера. — Он задумался, смутно припоминая племянницу этого человека во время стычки в парке. — Проклятье! — неожиданно он перестал гладить собачку и сел в кровати. — Барлоу! Я думал, что он охотится за мной, потому что сел из-за меня в тюрьму за мошенничество при игре в карты. Значит, он выполнял грязную работу для Хаузера. Тот мог нанять его, чтобы убить меня.

— А когда он провалил это дело, Эммет решил сам прикончить тебя. Уже несколько месяцев никто не видел ни его, ни Эллу. — Тори покусывала своими мелкими белыми зубками нижнюю губу, потом опять досмотрела на Риса. — Ты оставайся дома, я пошлю за (тайком. Ты не сможешь отразить еще одно нападение такого зверя, как Эммет Хаузер.

Он допил остатки кофе, поставил поднос на пол. Собачка тут же соскочила с кровати одним прыжком и залезла с лапами в тарелку.

— Сначала я полежу в воде, затем, сестра, ты меня забинтуешь и я поеду в город, — сказал он, приняв окончательное решение.

— Тогда с тобой поеду и я.

— Черта с два, ты останешься здесь и будешь отдыхать. Ты сама сильно осунулась. Теперь ты должна думать и о ребенке. — Он сбросил одеяло, но на этот раз спустился с кровати гораздо осторожнее.

Тори смотрела, как он встал и поднял руки, потом велел ей снять повязку, чтобы он мог принять ванну.

— А если я откажусь? — вызывающе спросила она.

— Тогда я сниму ее сам, — ответил он, нагибаясь, чтобы развязать бинты.

Она сдалась и развязала повязку сама, зная, что препираться дальше бесполезно. Он скинул последний виток повязки. Тори осторожно притронулась к морщинистому шву.

— Похоже, что рана действительно заживает хорошо, — ворчливо произнесла она. Грязнуля помахала хвостом в знак согласия.

Чтобы продемонстрировать ей, что он может сделать, он томно потянулся, но сделал это очень осторожно, потом быстро пошел в ванную, а собачонка подбадривала его лаем и вилянием хвоста. Он нагнулся и опять включил кран, чтобы окончательно заполнить ванну.

Тори размышляла о его поведении, когда, выполняя роль слуги, рылась в его шкафу. Рис поклялся никогда не отпускать ее и ужасно ревновал ее к Чарльзу. Он возвратился вместе с ней в Логово дракона из-за ребенка. А теперь он не хочет, чтобы она переутомлялась из-за беременности. Она улыбнулась, несмотря на свои беспокойные мысли. Когда-то, просто услышав слово «беременная», она бы покраснела от смущения. Какой же она была глупой! Но именно так воспитала ее Хедда Лафтон — как благовоспитанную даму. Это вначале и привлекло Риса к ней. Он хотел заиметь жену и ребенка, но станет ли он когда-либо доверять ей — или даже захочет ли он опять близости с ней?

— Я растолстею и потеряю фигуру, а он вернется к Джинджер. — она старалась удержаться от слез. Беременность действовала на ее эмоции. — Я никогда в своей жизни не плакала так часто, как в минувшем месяце, — бормотала она Грязнуле, раскладывая белье и одежду для Риса.

Тори необходимо было поговорить с другой женщиной. Как только Рис отправится в город, она сядет в другую коляску и быстренько съездит к Лауре. Она не позволила себе даже думать о возможности поехать вслед за Рисом в газету «Плейн Спикер»… или в «Голую правду».