Утренний Всадник - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Он не хотел знать, в каком роду ее вырастили – он спрашивал, кто она на самом деле.

– Не знаю, – честно ответила Смеяна и виновато улыбнулась. – Моя мать умерла и ничего мне не сказала, а отца никто не видал…

Огнеяр не удивился.

– Так бывает, – ободряюще сказал он. – Мы, дети леса, порой долго о себе правды не знаем.

– Так я – дитя леса? – повторила Смеяна.

Казалось бы, Огнеяр не открыл ей ничего нового, она и сама всю жизнь об этом догадывалась, да и не она одна. Не зря родичи прозвали ее оборотнем. Но теперь это подтвердил истинный Князь Леса, сын самого Велеса, отца лесных стад, и догадки превратились в истинную правду.

– А ты не знала?

Огнеяр снова улыбнулся, лицо его смягчилось, и теперь он был не страшным, а красивым. Вдруг он пригнул голову Смеяны к своему плечу, наклонился и коротко лизнул ее в лоб. И она не удивилась, приняла это как самый естественный знак приязни. И бурная радость вдруг сменила прежний страх, она ликовала, восхищенная Князем Волков и счастливая тем, что он признал ее своей сестрой. Никакое княжеское звание не могло бы осчастливить ее больше.

– Но кто я, кто мои родичи на самом деле? – торопливо заговорила Смеяна. Разочаровавшись в мудрости Велема, она наконец-то встретила челове… встретила такое существо, которое должно было знать правду о ней. – Кто мой отец, откуда пришла моя мать? Ты знаешь это?

– Откуда же мне знать? – Огнеяр повел плечом. – Я же не ясновидящий. Я и о себе самом не много знал, пока не рассказали.

– Кто рассказал? – отчасти разочарованно, но не утратив надежды, спросила Смеяна.

– Сначала был у меня чародей могучий, Двоеумом звали. Только я теперь не знаю, куда он ушел и куда мудрость свою унес. Потом рассказала Оборотнева Смерть. Это рогатина священная. Она про всех оборотней все знает, сколько их ни есть.

– Может, и про меня знает? – спросила Смеяна, не удивившись, что где-то есть рогатина, умеющая разговаривать.

При взгляде на Огнеяра верилось в любые чудеса, особенно в такие, что имели к нему отношение.

– Может, и про тебя. Только она не здесь, и разговаривать с ней я не умею. Другие умеют. Если там буду – спрошу и про тебя.

Смеяна кивнула в благодарность.

– Но это не так уж важно, – тихо сказал Огнеяр. – Я не знаю, кто твоя мать, но знаю другое: тебе дала жизнь богиня Лада. И я рад, что встретил тебя.

Внезапно Смеяна заметила, что его губы не шевелятся. Его дух говорил с ее духом на языке, которого не слышат и не понимают смертные, даже самые близкие.

– Ты родилась против закона, ты родилась от любви, – продолжал голос, звучащий внутри ее души. – Богиня Лада – наша мать, и твоя, и моя. Лада сделала нас людьми, и в нас свет сильнее зверя.

Смеяна смотрела в глаза Огнеяру, не мигая и не помня ничего, и ей казалось, что она тоже видит те тайные тропы Надвечного Мира, где встречаются люди и звери, оборотни и берегини. Эти тропы не видны даже самым мудрым чародеям, они постигаются не знанием, а только нерассуждающей силой любящего сердца. Тайком от других детей Рода, создавших Небо и Землю в их бесчисленных отражениях, богиня Лада построила свой особый мир, куда пускает не всех.

– Они увезли тебя силой? – вслух спросил Огнеяр, отстранившись от Смеяны.

Она кивнула. Князь Волков поднял глаза на застывших дрёмичей, посмотрел на Держимира. Его взгляд был спокоен, но теперь из его глаза смотрело Велесово подземелье. И Смеяне снова стало страшно.

– Нет, нет! – поспешно воскликнула она и шагнула вперед, как бы желая заслонить дрёмичей от горящих глаз Серебряного Волка. – Они… Послушай!

Князь Волков посмотрел на нее.

– Послушай, он хотел… У него судьба злая, ему княжна была нужна, чтобы со Скородумом замириться, – принялась торопливо объяснять Смеяна. – А вместо княжны я попалась! Ну что же теперь… Он меня не обижал, они думают, я им буду удачу приносить…

– Еще бы! – Князь Волков двинул бровями и улыбнулся. – Мы все удачу приносим, если с кем в дружбе.

– Я с ними в дружбе! – поспешно заверила Смеяна и вовсе не считала эти слова ложью.

Разве она хотела Держимиру зла? И тем более его дружине? Перед лицом судьбы и Надвечного Мира князь дрёмичей показался ей так слаб и беспомощен, что непонятное чувство, то ли звериное, то ли женское, толкало ее вступиться за него.

– Отпустил бы ты нас… – добавила она.

– Тебя я не держу. – Князь Волков развел руками. – И этих людей, если они тебе нужны, тоже.

– Они мне нужны!

– Тогда забирай их.

Смеяна обрадовалась, а Князь Волков мимо нее посмотрел на Держимира, и его взгляд снова стал строгим:

– Я отпущу вас, чтобы ты знал, что тебе и правда очень повезло. Запомни на будущее: мне нельзя причинить вреда никаким оружием, кроме одного, которого тебе не достать. Я вышел к вам один, чтобы вы с перепугу не поранили кого-нибудь из моих стай, из лесных или человеческих. Но я мог бы раскидать ваши кости по всем окрестным лесам, притом обглоданные до блеска.

И Смеяна знала, что он ничуть не шутит. Немного опомнившись и попривыкнув к Огнеяру, она почуяла, что вокруг полным-полно волков, есть и люди, и лошади. Он был здесь вовсе не один, и кольцо вокруг них было плотное.

– Моя сестра просит за вас, и потому я вас отпускаю, – окончил Князь Волков. – Но если ты когда-нибудь посмеешь обидеть ее хотя бы мыслью… Имей в виду: для меня не существует ни расстояний, ни стен, ни засовов. Ты все понял?

Держимир молча кивнул, но потом собрался с силами и ответил:

– Да, я понял. Я понял даже больше, чем ты думаешь, не надо считать меня глупее осинового пня. Если бы мы с тобой встречались раньше, я и не подумал бы ездить за смолятичской княжной. Что ты сказал бы, если бы я предложил тебе союз? У нас с тобой есть общий враг – личивины.

– Вот это разговор умного человека! – Огнеяр обрадовался, как будто и правда не надеялся услышать ничего, кроме стука зубов. – Личивины-Волки подвластны мне и присмирели, но Рыси и Медведи обнаглели вдвойне. Этой зимой рано, а вот о следующей стоит подумать. До тех пор Рыси успеют натворить столько, что даже моя жена не будет отговаривать меня от похода.

– Она боится за тебя? – шутливо шепнула Смеяна.

Огнеяр обернулся и снова подмигнул ей.

– За личивинов, конечно, – шепнул он в ответ. – Она все время твердит мне, что убивать – нехорошо. Но ты-то знаешь, кошечка лесная, что иной раз без этого и с голоду