Лавирль Спенсер - Прощение

— Да нет же, нет…

Она посмотрела ему в глаза. Оба молчали.

— Можно я скажу вам правду, Сара?

Она ждала.

— Я думал о вас все это время, что меня здесь не было. И я ругал себя снова и снова. Говорил себе, что вы не такая, как те женщины у Розы, что мне не следовало врываться к вам в комнату. Сара, я очень сожалею, что сделал это. Но, с другой стороны, я не… понимаете, я не… черт возьми, я даже не знаю, как сказать, что я чувствую.

— Мне кажется, вы все очень хорошо говорите, Ноа.

— Правда? — он выглядел растерянным. — Это вы у нас знаете, как обращаться со словами. Иногда, когда я пытаюсь что-то сказать вам, слова не складываются у меня так, как я хотел бы…

— Так вы хотите сказать, что скучали по мне?

— Да, да, скучал.

— Я тоже скучала. — Ветер опять растрепал несколько прядей ее волос. — Рождество у Эммы прошло прекрасно, но я все время думала, а как выглядит Спирфиш, где вы и что вы там делаете.

— Правда, Сара?

Она молча кивнула, глядя ему в глаза, В горле его опять появился ком, дышать стало тяжелее.

— Не место и не время здесь, около поленницы, сказать вам то, что я решил сказать. Я думал пригласить вас на прогулку к горе Морайа как-нибудь вечером, когда будет тихо, только кричат совы, и… и… — Он запнулся и замолчал. Ее глаза, обычно голубые, стали серебристыми, отражая свинцовое небо. Она ждала. — Мне кажется, я люблю вас, Сара.

Она разжала руку, сжимавшую воротник. Рот приоткрылся, и взгляд широко раскрытых глаз застыл. Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила.

— Это правда?

— Да. И я считаю, что мы должны пожениться.

Она стояла, онемев от изумления, а он продолжал:

— Я думал об этом все время на Рождество и считаю, это будет правильно. Я знаю, о чем вы думаете. О том, что я имел интрижки с женщинами, но это не значит, что мужчина не может измениться. А что до вашей сестры, клянусь вам, Сара, я буду к ней относиться так, как будто она — моя собственная сестра. Я знаю, что прошу слишком многого, чтобы вы забыли… — Он обвел рукой вокруг себя и ткнул пальцем через плечо: — То, что было у Розы; но это ведь происходило до того, как я познакомился с вами. С тех пор все изменилось.

— Ноа, я не знаю, что сказать…

Он стоял, пристально глядя ей в лицо, сердце его колотилось. Она была неподвижна, только волосы взлетали и опадали под сильными порывами ветра.

— А для начала скажите, могу ли я надеяться, что вы меня тоже полюбите?

Щеки ее порозовели, она опустила глаза.

— Я думаю, что такая возможность у вас есть, Ноа.

— Но вы боретесь с собой, не так ли?

Она воздержалась от ответа. Они стояли, а вокруг бушевал ветер. Куда же деться отсюда?!

— Не получилось так, как я ожидал, — признался он, вытянув руки и взяв ее за плечи. Но тут же вспомнил, что она не любит, когда ее трогают, и отпустил их. Он взглянул на поленницу, ткнул ногой несколько поленьев. — Вы не такая, какой я ожидал вас увидеть. Да и я не такой… Я имею в виду свое поведение.

— А как, по-вашему, должно было быть?

Он перестал заниматься дровами и посмотрел ей в лицо.

— Не знаю, но я не думал, что буду ходить такой подавленный все время.

— Что ж, если это сможет вас утешить, я тоже очень подавлена.

Голос его смягчился.

— Но, когда я вас вижу, я чувствую, что все встает на свои места.

— Да, у меня тоже так. — Опять наступило молчание. Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

— Ну так что?.. — тихо спросил он.

— Что «что»?.. — ответила она.

Они продолжали улыбаться, а он рукой в перчатке отдирал кору с полена, потом бросил ее и застыл в неподвижности.

— Я помню, что обещал вам тогда в вашей комнате в канун Рождества, Сара, но есть у меня надежда, что вы захотите меня поцеловать?

Легкая улыбка тронула ее губы.

— О, Ноа! — прошептала она и сделала шаг к нему. Он тоже шагнул вперед, их головы соприкоснулись, и губы слились. Они стояли на зимнем ветру, чувствуя друг друга холодными губами и теплыми языками, а в груди бушевали горячие волны. Объятие их было целомудренно — он положил руки на рукава ее пальто, а она ему на грудь. Потом они отпрянули и стали вглядываться друг в друга. Ветер так и свистел, поднимая снег.

— Как ты думаешь, — спросил ее Ноа, — может быть, когда мы будем вместе, нам не будет так грустно?

Ее руки опять лежали на его тяжелой куртке.

— Можно мне подумать, Ноа?

Сердце его упало.

— Долго?

— Пока я не буду уверена, что Адди не вернется назад. Если я скажу ей сейчас, что хочу выйти за тебя замуж, это может послужить для нее предлогом вернуться к Розе. Понимаешь, она не очень уверена в себе. Там у нее, как это ни странно, она чувствовала себя уверенно. Она делала свое дело и была на равных с другими. Никто не тыкал в нее пальцем. Здесь же все не так.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Не знаю. Я должна найти дом. Потом надо подучить ее саму заботиться о себе. Она ничего не умеет. Ни готовить, ни стирать, ни вести себя в обществе. Ей никогда не надо было этому учиться. Кто же ее теперь научит, если не я?

— Если ты купишь дом, как же будем мы? Или ты хочешь, чтобы мы тоже жили там?

— Не знаю. Я не заглядываю так далеко вперед. А как ты считаешь, где нам надо жить?

— Я тоже не заглядывал так далеко. Но жить в одном доме втроем, наверное, не получится.

— Конечно, нет. Но зачем спешить? Ведь мы даже еще не нашли священника.

Он об этом и не подумал.

— Что ты говоришь?! Значит, ты выйдешь за меня замуж, но после того, как мы найдем священника и Адди поселится в своем доме?

Она открыла рот, чтобы сказать «да», но подумала о газете.

— А как же быть с «Кроникл»?

— Ты можешь продолжать руководить ею, не так ли?

— Вряд ли, если у нас будет дом и семья.

— Так ты хочешь иметь дом и семью? — спросил он.

— Конечно! Когда вступаешь в брак, это естественно.

— И ты действительно желаешь этого? Дом и семью? — Это было нечто новое, о чем нужно подумать. Требовалось время, чтобы представить себя матерью. Здесь она была так же неопытна, как Адди в ведении домашнего хозяйства. И кто сможет научить ее?

— Ноа, совсем недавно мы оба были против того, чтобы влюбиться друг в друга, а сейчас мы обсуждаем подробности… Как нам… О, Ноа, у меня нет ответов на все вопросы. Давай не так быстро.

Он отступил на шаг, обескураженный.

— Хорошо, давай повременим немного. Хочешь иметь медальон, или брошь, или что-нибудь в этом роде?

Она удивилась.

— Медальон, брошь? Зачем?

— Скрепить помолвку. В городе достаточно золота, чтобы сделать из него все, что ты захочешь.

Он действительно не очень отличался от своего брата.

Эта его поспешность…

— Ты хочешь придать этому официальный характер? Ты уверен?