Кэрол Финч - Сердце дикарки

– Отвечай мне, черт побери! – заорал Кин и впился в нее глазами. Но Алекса продолжала хихикать, и он прищурился в темноте и разглядел красноту в ее обычно серебристых глазах. Тут он перенес все свое безраздельное внимание на Клинта и обвиняюще заявил: – Да она пьяна! Да что с тобой, к черту, случилось? Почему ты ей позволил?

Клинт поплотнее закрыл рот и задрал подбородок, собираясь принять на себя вину за возмутительное поведение Алексы. Пусть покипит, пока не спустит пар, подумал он, но тут Алекса одарила Кина глупой улыбкой.

– Дорогой мой муженек, Клинт вовсе не виноват. Это я потащила его с собой. И можешь поберечь дыхание – я изумительно провела время. Что бы ты ни говорил, это не помешает мне в дальнейшем развлекаться таким или похожим образом, когда ты снова бросишь меня. – Она похлопала себя по раздутым карманам и нагло ухмыльнулась. – Теперь я финансово независима и могу не спрашивать у тебя разрешения, чтобы потратить в казино мои собственные деньги, когда придет охота.

Глаза Кина потемнели от гнева, пока он слушал эту речь, произнесенную заплетающимся языком.

– Мне плевать, даже если ты можешь оплатить билет до Китая и обратно, мадам. Ты не будешь болтаться по Новому Орлеану, одетая как последний оборванец и пьяная, как извозчик! – прогремел он, привлекая внимание прохожих.

Но Алекса вызывающе задрала голову.

– Я буду делать что хочу и когда хочу, – заявила она не менее суровым тоном.

Гнев закипел в нем с такой силой, что Кин начал подумывать: не придушить ли ее? Но тут Клинт погрозил ему пальцем.

– Даже не думай тронуть ее, – предупредил он, – или будешь иметь дело со мной, Кин Родон. Ты сам заслужил это унижение тем, как обращаешься с ней. Я еще, может, надумаю сказать Чанлеру, что это твоя жена чуть не разорила его. Тогда уж он точно вызовет тебя на драку, коль скоро у него будут к тому целых две причины.

Он вылез из коляски и пошел к гостинице. Кин хмуро посмотрел ему вслед, а когда обернулся, обнаружил, что Алекса мирно уснула. Он снял грязную шляпу, выпустив на свободу водопад черных как смоль волос, и невольно улыбнулся.

– Ах ты, маленькая злючка, – прошептал он, потом легко, одним пальцем провел по щеке, наклонился и поцеловал безответные губы. – Алекса, Алекса, ты слышишь меня?

Она что-то пробормотала, тихо застонала и прильнула к нему, устроилась поудобнее и уткнулась в шею. Кин прижал к себе ее мягкое, безвольное тело, положил подбородок ей па голову. Это прикосновение сказало ему, что, как бы ни злился, он не может подавить свое желание и оставаться к ней безразличным. И такое ощущение сопровождало его с самого первого раза. Когда он увидел ее в своей хижине, со сверкающими глазами и шелковистой, будто светящейся внутренним светом кожей. Тот образ навсегда отпечатался в памяти. Многочисленные картины их совместного путешествия и минут близости не переставали посещать его всю дорогу до дома, пока Алекса мирно спала в его объятиях. Почему, ну почему он не может бросить ее? Откуда взялось это всепобеждающее желание защищать ее, постоянно держать при себе? Почему именно ее выбрали и послали из адского пламени на землю, чтобы терзать и мучить его грешную душу? Кин раздраженно вздохнул. Столько всего важного надо обдумать, а тут эти мысли и воспоминания об Алексе, отвлекающие его от дела.

И все же он продолжал прижимать ее к себе, охраняя сон, защищая от невзгод. Он вез ее, прильнувшую к нему, как доверчивый ребенок, домой. Туда, где ее истинное место, где она принадлежит ему. От этой мысли Кин нахмурился. Алекса – натура необузданная, свободолюбивая. Он только обманывает себя, думая, что она и правда принадлежит ему. Можно провести еще лет десять, лелея и нежа ее, как было с Кентавром, но она, как и белый жеребец, умчится с ветром. Непокорная, неприручаемая, вечно стремящаяся к ускользающему горизонту.

Коляска подъехала и остановилась перед домом. Кин поднял Алексу на руки, а она открыла глаза и потянулась, как греющийся на солнышке котенок. Он пошатнулся, но удержал равновесие и пошел к двери, стараясь не уронить эту пьяную охапку, так и норовящую выскользнуть из его объятий.

– Лежи тихо, черт тебя побери! – рявкнул он, разбудив Алексу. – Господи, ты хуже, чем целый клубок червей.

Но Алекса все же вывернулась и гордо двинулась вперед. Тут же зацепилась носком огромного сапога за ступеньку и едва не упала.

– У-упс… – Она хихикнула, а Кин поймал ее за руку и потащил вверх по лестнице.

Все время бормоча что-то себе под нос, он направил ее по коридору в сторону спальни, но она резко свернула.

– Нет, принцесса, твой трон там, – язвительно фыркнул он.

– Сама знаю, – пробубнила Алекса и вдруг икнула. Кин подтолкнул ее в нужном направлении.

– Ты не имеешь ни малейшего представления, где находишься, – возразил он. – Надо было нанять лакея, чтобы проводил тебя домой. Теперь ты можешь себе это позволить, раз уж выиграла целое состояние. Лично я не желаю прислуживать маленькой пьяной дурочке, которая позорит меня перед всем городом, едва не разорив казино Чанлера и напившись так, что не в состоянии добраться до собственной спальни.

– Я найду дорогу, – заявила Алекса и выдернула руку. Она поправила свой наряд, почти перекрутившийся задом наперед, пока Кин тащил ее по лестнице. Гордо задрав голову, Алекса зашагала впереди него.

– Без компаса вряд ли, – невольно засмеялся он, глядя, как его супруга пытается двигаться в нужном направлении, болтаясь от стены к стене, но, очевидно, полагая, что ведет себя трезво и достойно.

Балконная дверь была приоткрыта, и прохладный ветерок залетал в спальню. Алекса вдохнула полную грудь свежего воздуха. Внезапно ей пришла охота полюбоваться видом, и она направилась через всю комнату на террасу, изумляясь, как это низко висят на небе звезды. Кажется, будто Можно протянуть руку и потрогать…

– Идиотскую выходку ты отмочила сегодня, – заявил Кин, разыскивая в темноте ночную сорочку Алексы, чтобы наконец уложить эту захмелевшую леди в постель. – Впрочем, я и не ожидал от тебя большого здравомыслия. Ведь ты настроилась что-нибудь сотворить мне назло.

Когда Алекса ничего не ответила на этот выговор, он подошел к кровати, рассчитывая, что найдет жену прямо поверх покрывала. Он вгляделся в темноту, потом похлопал рукой по постели, но не нашел ничего и нахмурился.

– Да где же ты, черт тебя побери? – Кин остановился и начал настороженно прислушиваться, но в спальне царила мертвая тишина. Наконец он решил зажечь лампу и обнаружил, что свои гневно-обличительные речи обращал к стенам. Алексы нигде не было видно. Он нахмурился еще больше и воздел руки к небесам. – Господи, скажи, чем я заслужил это? – вопросил он, надеясь на божественный отклик, но тщетно.