Розанна Битнер - Нежное предательство

Солдат пристально оглядел ее. Одри стало по­нятно, о чем он подумал. Конечно, бесполезно объяснять что-то, поэтому, она просто поблагода­рила и направилась к школе. С каждым шагом сердце ее трепетало все тревожнее. Когда-то она считала, что больше не увидит Ли, ведь со дня их последней встречи прошло два года. Казалось невероятным, нереальным его появление здесь.

Когда Одри и Тусси подошли к школе, Тусси успокаивающе пожала ей руку и сказала, что подождет на крыльце.

– Тебе лучше пойти одной.

Одри закрыла глаза, глубоко вздохнула. Хоте­лось повернуться и убежать домой, но она, нако­нец-то, набралась храбрости, пришла сюда и решила, что должна преодолеть страх и неуверен­ность.

– Хорошо, – согласилась она и поднялась по ступенькам. Солдат, стоявший у двери, преградил ей путь.

– Ваше имя, мэм?

– Одри Бреннен Поттер. Я старый друг пол­ковника Джеффриза.

Солдат смерил ее оценивающим взглядом.

– Я должен обыскать вас, мэм, а вдруг у вас есть оружие. Ни один южанин не имеет права находиться наедине с офицером, даже такая кра­сивая вдова, как вы, – он протянул руку, дотро­нулся до ее пояса, но Одри решительно отстрани­лась.

– Доложите полковнику, что я здесь, и он объяснит вам, что меня не следует обыскивать!

Постовой удивленно посмотрел на нее, пожал плечами и вошел в здание. Одри хотелось хоро­шенько ударить его в спину. Она одернула платье, не в силах справиться с волнением, глубоко вздох­нула. Что она делает здесь? Это просто смешно. Ли – один из этих проклятых янки! Сколько невинных людей он убил, сколько домов и ферм приказал сжечь? И каким высокомерным стал, наверное, после грандиозных побед, заслужив звание полковника?

Дверь распахнулась, и Ли появился на крыль­це еще более красивый, чем прежде, как и гово­рила Тусси. Ярко-голубые глаза смотрели на нее с нежностью и любовью. Мгновенно гнев и страх испарились, в душе Одри ярким факелом вспых­нул огонь воспоминаний, огонь, который никогда не угасал совсем.

Сначала Ли только молча смотрел на нее, во взгляде были боль и страдание. Одри поняла, что он многое пережил за эти годы. Если бы не война, они могли бы стать счастливыми. Все, что Одри и Ли сейчас испытывали, они сказали друг другу глазами.

– Одри, – тихо пригласил он. – Входи.

И отступил в сторону, чтобы дать ей пройти. Она оглянулась, несколько солдат с любопытст­вом наблюдали за ними.

– Я не уверена, что это благоразумно.

– Приказываю всем разойтись и заняться сво­ими делами. Знайте, я накажу любого, кто про­явит неуважительное отношение к этой женщине.

Солдаты, насмешливо переглядываясь, тихо переговаривались о чем-то, неохотно возвращаясь к своим делам. Ли заметил Тусси, сидящую на ступеньках, улыбнулся и поздоровался с ней.

– Здравствуйте, мистер Джеффриз, – ответи­ла негритянка.

Ли взял Одри под руку и провел в комнату, приказав постовому, охранявшему здание, не впу­скать никого, разве только если произойдет что-то чрезвычайное. Он закрыл дверь и запер ее. Потом повернул Одри лицом к себе. С одной стороны, при мысли, что к ней прикасается федерал, Одри хотелось отстраниться. Но, с другой стороны, она чувствовала, что сердце ее навсегда принадлежит этому человеку, которому она обязана слишком многим. Сначала они молчали, внимательно изу­чая друг друга, втайне испытывая радость от того, что снова встретились, изо всех сил стараясь сдерживаться, не проявлять чувств.

– Я не мог поверить, когда рядовой Диллон доложил, что ты здесь. Почему ты находишься в Батон-Руже? Разве не безопаснее было оставаться в Бреннен-Мэнор?

Одри слегка отстранилась.

– Может быть, вы мне ответите на этот вопрос, полковник Джеффриз, – спросила она. – На­сколько безопасны такие места, как Бреннен-Мэ­нор, когда войска янки наводнили города и план­тации, словно полчища муравьев?

Одри приподняла вуаль и посмотрела ему в глаза. Ли усмехнулся, понимая, что она по-прежнему играет роль надменной дамы, которая так разозлила его, когда он увидел ее в первый раз.

– Не знаю, что тебе рассказывали, но я не из тех, кто приказывает убивать невинных людей и разрушать дома. Ты должна меня лучше знать, Одри.

Он стиснул кулаки и Одри подумала, что, наверное, руки у него стали гораздо сильнее, чем были прежде. В помещении было жарко, Ли хо­дил без пиджака в простой белой рубашке и си­них брюках, плотно облегающих бедра. Желание снова оказаться в его объятиях захлестнуло ее. Одри быстро отвернулась и вздохнула, решив больше не изображать притворной злости.

– Да, думаю, что знаю тебя достаточно хоро­шо. Но именно поэтому не сразу решилась прийти сюда. Мне следовало бы возненавидеть тебя, как и всех остальных проклятых янки, – она повер­нулась и пристально посмотрела ему в глаза. – Но мне никак не удается, хотя хорошо знаю, что должна относиться к тебе неприязненно. Мне необходимо вести себя очень осторожно, Ли, ина­че мои друзья и соседи станут называть меня предательницей.

Ярко-голубые глаза внимательно изучали ее и вызывали в ней прежние чувства, какие мог воз­буждать в ней только Ли Джеффриз. Улыбка, как и прежде, была нежной, густые темные волосы отросли до плеч. Ему давно уже надо постричься, по всей видимости, он сегодня еще не брился, но щетина нисколько не портила его внешность.

– Как ты узнала, что я здесь? Я не видел тебя на улице, когда мы входили в город.

Одри отвернулась, отошла к письменному сто­лу, который стоял в другом конце комнаты.

– Я не собиралась выходить в город и привет­ствовать союзные войска, словно спасителей, и очень зла на тех, кто радуется вашему появлению. Люди должны были остаться дома и запереть двери.

Певучий южный выговор Одри всегда нравился ему.

– Тебя увидела Тусси. Она выезжала в город с тетей Джанин и Элеонор. Я сейчас живу у них. Временно.

Ли нахмурился.

– А что случилось? Почему ты так одета?

Взгляды молодых людей снова встретились.

– Ричард умер. С тех пор, как началась война, негры стали беспокойными и дерзкими, как мы и предсказывали. Один из таких смутьянов был продан, но убежал от нового хозяина и вернулся назад, чтобы нанести нам визит. Ричард случайно обнаружил его в негритянском поселении в Сайпресс-Холлоу. И этот человек заколол Ричарда вилами, – она снова отвела глаза. – Это была мучительная медленная смерть. Ричард прожил еще почти две недели.

– Мне очень жаль, что он так тяжело умирал. Однако не могу сказать, что чересчур сожалею о его смерти, – наконец заговорил Ли. – По-види­мому, тебе было очень трудно. Страшно смотреть на умирающего человека.

Одри подошла к окну.

– Я так и не смогла полюбить его, Ли, но я пыталась быть ему женой в полном смысле этого слова, потому что другого выхода нет. Или я должна была сделать это и попытаться родить ребенка, иначе мне осталось одно – прожить совершенно пустую одинокую жизнь.