Хизер Грэм - Влюбленный мятежник

Он и сам не знал, верит ли ей.

Эрик чертыхнулся сквозь зубы, выдохнув облачко пара в морозную ночь. Он не вернется обратно. Пока она не попросит его. Или до тех пор, пока не прорвется тонкая пленка благоразумия, сдерживающая его темперамент, и он не схватит ее в объятия, наплевав на доводы разума.

Неделю спустя Аманда уже трудилась в огромном тифозном бараке, поднося воду многочисленным больным. Она пришла в ужас, увидев, сколько больных мужчин лежат здесь — их были тысячи и тысячи.

Отерев пот со лба, она ободряюще улыбнулась пехотинцу из Коннектикута и перешла к следующей койке.

— Знаешь, кузина, а ведь он не спит с прелестной Энн-Мари. Ее отец вернулся из фуражной экспедиции в ту же ночь, когда приехала ты, а я очень хорошо знаю сэра Томаса Мабри. Он ни за что не допустит никакого неприличия в своем жилище.

Аманда испуганно обернулась:

— Дэмьен, я не просила тебя…

— Разве тебе не интересно узнать, где спит твой муж?

— Нет, не интересно! — солгала Аманда.

Дэмьен прищелкнул языком. Аманда прерывисто вздохнула, но тут заметила, что у одного из ее подопечных начался жар, и поспешила обратно к баку с водой, чтобы смочить полотенце.

— Дэмьен, неужели ты не видишь, что я занята?

Дэмьен прислонился плечом к столбу, поддерживающему крышу.

— Ладно, последние три дня он выезжал на поиски фуража и провианта. И я думаю, что знаю, где он был до того.

Аманда промолчала.

В дверях неожиданно появился Эрик.

— О, милорд, — торопливо пробормотал Дэмьен. Он резко отдал честь и исчез в глубине лазарета.

Аманда проводила взглядом кузена, пока он огибал бесконечные самодельные нары, женщин и врачей, сновавших по помещению. Но тут тяжелая рука взяла ее за локоть. Аманда, собравшись с духом, повернулась к Эрику и заметила, что тот сумрачен и суров.

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь помочь и… — начала она.

— Эти люди больны тифом! — сердито напомнил он.

Она улыбнулась:

— А я уже им переболела. Мы с Дэмьеном подхватили его в детстве, говорят, что те, кто выжил.. — Она осеклась. — А ты что здесь делаешь?

— Пытаюсь вытащить тебя отсюда.

Какой-то человек со стоном повернулся и заговорил со своей койки:

— Лорд Камерон! Что, сэр, пора готовиться к новым битвам?

Солдата трясла лихорадка, глаза были воспалены, но в них, неотрывно смотревших на Эрика, читалось нечто вроде обожания.

Эрик похлопал солдата по плечу, не думая об опасности заразиться, и заверил его с улыбкой:

— Нет, Роджер, пока никаких битв. По крайней мере до весны.

Но фон Штеубен ждет тебя, не бойся. Он еще загоняет тебя муштрой, когда поправишься. Обещаю тебе, парень!

Больной рассмеялся. В следующую секунду его глаза закатились, веки сомкнулись.

— Боже, он, кажется, умер! — горестно воскликнула Аманда.

Эрик приложил руку к груди больного, затем пощупал его лоб.

— Нет, он просто заснул. И его дыхание стало спокойнее. У фон Штеубена еще есть шанс заполучить парня в свои руки.

Эрик выпрямился, глядя на Аманду. Она хотела сказать ему что-нибудь, хотя бы слово, чтобы вернуть его. Но слова застряли в горле.

Она не могла извиниться — просить прощения должен был он, но Эрик ни за что не признается в том, что не прав.

Вдобавок ко всему он стоит здесь, в тифозном бараке!

— Уходи отсюда, Эрик!

— Выйдем. Я хочу с тобой поговорить.

Она вздохнула и огляделась вокруг. В помещении было много женщин. Жены, сестры, дочери трудились рядом с любовницами и проститутками. Жены офицеров, женщины несчастных рядовых — кто в бархате и кружевах, кто в домотканых одеждах. Слезы навернулись ей на глаза, и Аманда внезапно осознала, что в этом и заключается смысл всего происходящего. Колонии объединились, и люди объединились тоже. Если они победят в этой войне, то будут жить в совершенно новой стране, в новом обществе, с совсем иным отношением к жизни. В стране, где любой человек сможет стать великим, невзирая на свое происхождение. В их армии кузнец воевал бок о бок с потомственным дворянином. Новая страна будет принадлежать всем им: и сестрам, и дочерям, и любовницам, и проституткам.

— Аманда?

— Иду. — Она развязала фартук и выбежала из лазарета следом за Эриком. Погода не улучшилась. Ветер яростно набросился на нее, и она поежилась. Эрик поспешно укрыл жену своей шинелью и повел к открытым воротам конюшни. Она ощутила на талии его руку. Пока они шли, ее сердце учащенно билось.

Эрик завел ее внутрь конюшни. Недалеко от них пылал огонь в кузне, слышались удары молотка: видимо, чинили упряжь. Аманда прислонилась к неотесанной бревенчатой стене, выжидающе глядя на Эрика.

— Ну? — потребовала она.

Он улыбнулся:

— Ты знаешь, где проводят зиму части генерала Хоува?

Она напряглась.

— В Филадельфии.

— М-м-м. На расстоянии двадцати восьми миль отсюда. Они обнаружили, что наши отряды запасаются фуражом, и кое-кого даже смогли захватить в плен. Кто знает, может, бедолагам будет гораздо лучше в плену у бриттов, чем здесь, но большинство колонистов все же не променяют свободу ни на какие блага.

— Зачем ты мне все это говоришь? — воскликнула она.

— Потому что кто-то из своих передает сведения британцам.

Аманда, потрясенная, задохнулась. Она почти не выходила из лагеря, за исключением единственной верховой прогулки с Дэмьеном как-то днем. И она заговорила низким, дрожащим от ярости голосом:

— Не могу поверить, что ты смеешь вновь обвинять меня!

— Аманда…

Она пихнула его в грудь так сильно, как только смогла, чувствуя слезы, подступающие к глазам.

— Не надо! Не говори мне ничего, не подходи ко мне и не смей больше швыряться своими дурацкими обвинениями! Пошел к черту!

Она рванулась прочь от Эрика, не слушая, что он кричит ей вслед.

Ее не заботило, видел ли их кто-нибудь. Она была уверена, что все равно весь лагерь знает, » что лорд Камерон проводит ночи отдельно от собственной жены.

Задыхаясь, она ворвалась в их хижину. Жак был дома, он сидел на лавке и чистил мушкеты. Когда она вбежала, он резко вскинул голову:

— В чем дело, миледи?

Аманда замотала головой. Слезы потекли по щекам.

— О, Жак! Как может он быть столь слепым! Я сделала все, что могла, и все равно…

Она подбежала к скамье и с радостью почувствовала на плече его успокаивающую руку. Он так долго находится рядом. Такой тихий и незаметный, но постоянно поблизости. Не важно, какие трудности ей приходилось преодолевать в жизни, она всегда чувствовала, что у нее есть защитник. Жак шептал ей ласковые слова по-французски, успокаивал. Внезапно дверь распахнулась. Оказывается, Эрик пошел домой за ней следом.