Сьюзен Грейс - Леди-судьба

– Но, мадам, то, что вы сделали, называется преступлением! – гневно воскликнул Джеффри. – Восемнадцать лет вы шпионили в моем доме. Ради призрачного счастья Эдварда вы пытались разрушить мою семью.

Майлс не мог больше молчать.

– Если вы, миссис Оливер, не скажете нам, куда Эдвард увез Кэтрин, я заставлю вас заплатить и за это преступление, – заявил он.

Миссис Оливер встала, посмотрела Майлсу в глаза и произнесла:

– Я ничего вам не скажу. Мой сын наконец получил то, что принадлежит ему по праву, то, чего жаждала его душа, и я готова заплатить жизнью за его счастье.

– Но Кэтрин – его родная племянница, – напомнил Майлс. – Я боюсь, что, когда Эдвард обнаружит свою ошибку, он убьет ее. Вы должны сказать, где он.

– Проваливайте к черту, милорд, – поморщилась миссис Оливер. – Я никогда не предам своего сына.

Майлс, вне себя от гнева, уже занес кулак, но в этот момент его окликнул с порога знакомый, родной голос:

– Не бей ее, Майлс. Я знаю, где искать Кэтрин.

Майлс обернулся и увидел стоящую в дверях Викторию. Он смотрел и не узнавал свою лучшую подругу. На Виктории были мужские бриджи, свободная матросская рубаха и высокие, до колен, сапоги.

– Тори? – изумился он.

Джеффри вышел из-за стола, и Виктория упала в его объятия. Он поцеловал дочь и радостно воскликнул:

– Вот ты и вернулась, Виктория! Кэтрин сказала, что ты вернешься, и ты в самом деле вернулась!

– Ах, папа, как же я соскучилась по тебе! Ты прекрасно выглядишь. Когда я уезжала, то боялась… Нет, не будем сейчас об этом. Знаешь, мне так много нужно рассказать тебе, что я теряюсь и не знаю, с чего начать.

– Начнем с того, что уберем эту женщину с глаз долой, – сказал Джеффри. – Люси, попроси Тома и Джона отвести миссис Оливер в ее комнату. А ты, Виктория, объясни хоть что-нибудь Майлсу. Он, по-моему, дара речи лишился.

Виктория посмотрела на Майлса, улыбнулась и сказала:

– Эй, Майлс, это не привидение. Это в самом деле я.

Майлс произнес, с трудом выговаривая слова:

– Я знаю. Очень рад видеть тебя. Добро пожаловать домой, – наконец он крепко обнял Викторию. – Я почти уже потерял надежду найти тебя, но Кэтрин сказала, что ты вернешься, и вот ты здесь – живая и невредимая.

Вдруг Майлс замолчал, и лицо его окаменело. Виктория увидела стоящего на пороге Джастина.

– Входи, Джастин, – пригласила Виктория и добавила: – Папа, Майлс, хочу представить вам моего мужа, доктора Джастина Прескотта. Джастин, это мой отец, Джеффри Карлайл, герцог Четэм, а этот молодой человек – мой старинный друг Майлс Грейсон, о котором я тебе рассказывала.

Улыбка на лице Джеффри погасла, он нахмурился и сказал:

– Виктория, прости меня за то, что я никогда не рассказывал тебе о Кэтрин. Ты очень сердишься на меня?

– Ты не сделал ничего, за что должен был бы просить прощения.

– Ты сказала, что знаешь, где нам искать Кэтрин, – напомнил Джеффри, глядя прямо в глаза Виктории. – Ты видела ее во сне? Где она?

– Да, во сне, – кивнула Виктория. – Она с Эдвардом. Кэтрин плохо себя чувствует. Эдвард дает ей какие-то лекарства.

Джастин вмешался в разговор.

– Из того, что рассказала мне Виктория, я сделал вывод, что Эдвард усыпил Кэтрин при помощи лауданума. Иначе ему не удалось бы захватить ее. Она не из тех, кто сдается без боя.

– Что еще вам известно о Кэт? – спросил Майлс, поворачиваясь к Джастину.

– Мы познакомились пять лет назад. Переписывались. Когда я нашел Викторию, она не знала даже своего имени, полная потеря памяти. Я решил, что передо мной Кэт, и сказал, что ее зовут этим именем. Потом написал ее родным о том, что нашел их дочь.

– Чуть не забыла сказать тебе, папа, – перебила мужа Виктория. – Я приехала не только с Джастином. Там, внизу, дожидаются…

– …О'Бэньоны, и, разумеется, боятся, что их арестуют на месте, – усмехнулся Джеффри. – Поскорее приведи их сюда, Виктория.

– Но, папа, откуда ты знаешь О'Бэньонов?

– Мне о них рассказывала Кэтрин. Они – прекрасные люди, вырастившие мою дочь и любящие ее как родную. А значит, теперь они и мои родственники. Зови их скорее, Виктория. Мне не терпится увидеть их.

Эрин какое-то время смотрела, как ее муж нервно расхаживает по просторному холлу, а затем рассмеялась.

– Ястреб, если ты сейчас же не остановишься, то протрешь дыру в этом красивом ковре. Да что с тобой, в конце концов?

Шон остановился, глядя на жену.

– И ты еще спрашиваешь! Ведь нам предстоит сейчас увидеться с одним из самых знатных и могущественных людей во всей Англии. Добавь к этому, что мы восемнадцать лет воспитывали его дочь. Герцог может подумать, будто мы украли ее тогда.

– Па, не волнуйся. Ты расскажешь его светлости, как Кэтрин попала в наш дом, – вздохнул Колин, стоявший рядом с матерью. – Будем надеяться, что он тебе поверит.

– Молюсь всем святым, чтобы ты оказался прав, Колин, иначе мне придется до конца дней своих остаться гостем его величества короля Англии – в одной из его тюрем.

– О какой тюрьме тут идет речь? – раздался от дверей голос Джеффри. – Разве кому-то неизвестно, что ястреб должен жить только на свободе, особенно Ирландский Ястреб?

Камень свалился с души Шона, и он сразу повеселел.

Джеффри подошел к нему, крепко пожал руку и сказал:

– Я – ваш должник до самой смерти, капитан О'Бэньон. Боюсь, мне никогда не расплатиться с вами и вашей семьей за все, что вы сделали для моей дочери.

Он улыбнулся, и загорелое лицо Шона расплылось в ответной улыбке.

– Мы думали, что Кэтрин сирота, и потому взяли ее к себе и воспитали как родную. Она всегда была любимицей нашей семьи. А теперь, ваша светлость, позвольте вам представить: моя жена Эрин. Наш сын Колин.

Джеффри поцеловал Эрин руку.

– Благодарю вас, дорогая миссис О'Бэньон. Вы были для моей дочери прекрасной заботливой матерью. Ведь именно благодаря вам Кэтрин научилась не только носить мужские бриджи, фехтовать и командовать судном, но и выросла настоящей леди. Еще раз благодарю вас.

Эрин смутилась. В холле появились Виктория, Джастин и Майлс. Джеффри тем временем уже обратился к Колину.

– Кэтрин много рассказывала мне о вас, Колин, – сказал герцог. – Говорила, что у вас светлая голова. Вы не передумали заняться морской торговлей? Ваша сестра полагает, что, сидя за рабочим столом, вы добьетесь большего, чем стоя возле штурвала.

– Нет, я не передумал… – начал было Колин, но резко замолчал и удивленно посмотрел на Джеффри. – Вы назвали Кэтрин моей сестрой, ваша светлость?

– Разумеется, – утвердительно кивнул Джеффри. – Кэтрин прожила в вашей семье почти всю свою жизнь. Она была и всегда останется вашей сестрой и дочерью ваших родителей. Неужели вы полагаете, я так жесток, что смог бы разлучить вас с ней, а ее – с вами?