Патриция Райан - Сокол и огонь

Ночью Мартина проснулась от яростного стука в дверь ее спальни. Она инстинктивно повернулась на постели, шаря рукой на соседней половине, прежде чем вспомнила, что Торна здесь нет: он уехал в Гастингс. Было уже далеко за полночь. Кто это может быть в столь поздний час?

— Миледи! Миледи! — Дверь распахнулась, и в комнату влетела Фильда, в ночной рубашке, с фонарем в руках. — Миледи, это Бернард, он здесь!

— Бернард?! — Мартина откинула покрывало и спрыгнула с кровати, подбегая к окну.

Она глянула вниз и ахнула. Десятки вооруженных всадников толпились вокруг входа в замок, некоторые из них спешивались и бежали внутрь с факелами в руках. Она услышала топот ног на лестнице и знакомый голос, отдающий отрывистые команды, — голос Бернарда.

Подскочив к двери, она заперла ее, потом вспомнила о двери, ведущей в церковь, и заперла ее тоже.

— Что происходит, миледи? — закричала Фильда, слыша приближающиеся шаги. — Что ему нужно?

— Думаю, ему нужна я, — дрогнувшим шепотом произнесла Мартина.

— Матерь Божья, сохрани нас, — запричитала служанка. — Ах, если бы сэр Торн был сейчас дома.

Мартина услышала голос Бернарда за дверью: «Вот эта дверь» — и увидела, как поворачивается дверная ручка.

— Отоприте, миледи! — заорал он.

Фильда перекрестилась.

— Что нам делать, что делать, госпожа?!

— Ему нужна я, — хладнокровно повторила она, почувствовав, как с этими словами на нее нисходит спокойствие и возвращается присутствие духа. — Ты можешь ускользнуть, Фильда, не привлекая к себе внимания…

— Нет! — вскричала служанка. Снаружи принялись колотить в дверь сапогами. — Я не стану убегать. Вам нужно, чтобы я была рядом с вами.

— Мне нужно, чтобы ты добралась до Гастингса и привела Торна.

Ломиться в дверь перестали, но это была зловещая пауза, потому что удары вскоре возобновились, теперь уже с помощью чего-то твердого, и дверь затрещала.

Мартина схватила Фильду за плечи.

— Садись на лошадь и мчись в Гастингс. В гавани есть одна женщина по имени… кажется, Нэн…

Фильда охнула и раскрыла рот от изумления:

— Толстуха Нэн?

Мартина кивнула.

— Так он оставил вас тут одну, а сам отправился к…

Мартина повернула ее, толкая ко второй двери. Под очередным сильным ударом на входной двери появилась трещина.

— Найди его, Фильда, и приведи сюда! Скажи ему, что происходит!

Еще один оглушительный удар, и дверь слетела с петель. Темные тени с оружием в руках показались в проеме.

Глава 23

— Беги! — закричала Мартина своей служанке, и в этот момент солдаты схватили ее и швырнули лицом вниз на кровать. Кто-то придавил ее спину коленом в железном наколеннике с такой силой, что она еле дышала, в то время как кто-то другой завел руки за спину и туго связал толстой веревкой, впившейся в кожу. Одновременно кто-то третий свел вместе ее колени и связал их. Теперь она даже не могла шевельнуться.

«Не может этого быть! — Ее била крупная дрожь, глаза были крепко закрыты. — Не может быть, чтобы они осмелились на такое». Ее ноздри затрепетали, чуя запах смазанной маслом стали, кожи, пропитанной потом, и немытых тел. Она могла лишь негодующе, яростно кричать, чувствуя на себе грубые руки и тычки в спину.

«Не плачь! — приказала она себе. — Нельзя терять своего достоинства перед этими скотами. Не доставляй им такого удовольствия».

Двое подскочили к ней, рывком поставили на ноги и придержали, чтобы она не упала.

В свете факела перед ней возник Бернард, со своей обычной холодной змеиной улыбкой. Он один из всех не был вооружен, на нем была черная парчовая туника с золотой тесьмой.

— Леди Фальконер, — как ни в чем не бывало произнес он.

— Что вам надо? — стараясь придать голосу твердость, спросила Мартина.

— По-моему, это ясно и очевидно, миледи. Мне нужны вы.

— Вы опоздали. Я уже замужем.

Бернард расхохотался, солдаты загоготали, вторя ему.

— Не думайте, что я стану просить вашей руки, миледи. — Он сделал кому-то знак рукой, и в проеме появилась фигура отца Саймона с куском пергамента в руках.

— Прочтите, — приказал Бернард.

Священник поднес бумагу к носу и забубнил:

— «Да будет известно, что, пока не доказана ее невиновность, леди Мартина Руанская, или Мартина Фальконер, баронесса Блэкбернская, считается виновной в том, что с помощью заклятий, чар и прочих дьявольских ухищрений совершила следующие вредные, нечестивые и богопротивные деяния, а именно: первое, дышала в рот умершей девочки Эйлис Киркли и тем способом оживила покойную…»

— Что? — воскликнула Мартина.

— «…Второе, — продолжал Саймон, не обращая на нее внимания, словно ее тут и не было, — лишила мужской силы своих обоих мужей как первого, так и второго, подсыпая им яд в питье и иными способами. Третье, подобным же образом, дала отравленное питье леди Эструде Фландрской и тем лишила ее жизни…»

— Это смешно, — возмутилась Мартина.

Священник глянул на нее и кашлянул:

— «…А также, да будет всем известно, что все эти деяния она совершила по поручительству того, кто именуется Сатаной, или же Люцифером, или Вельзевулом. И что колдунья Мартина Фальконер, прислуживая этому повелителю нечистой силы, отвергла Господа Иисуса Христа, всех святых и саму священную римскую церковь».

Мартина смотрела на Саймона, Бернарда, на стоящих вокруг солдат и не верила своим ушам. На всех лицах было выражение серьезности и торжественности. Ее снова заколотило в ознобе.

— Я хочу видеть своего мужа.

Бернард улыбнулся:

— Насколько мне известно, ваш муж сейчас в Гастингсе, и, следовательно, мы не можем исполнить вашу просьбу.

— Конечно, — до нее наконец дошло. — Вы знали, что его здесь нет. Знали заранее. А иначе не осмелились бы сунуться сюда…

— Совершенно верно, миледи. Мы были в курсе дел в вашем замке. Об этом позаботилась моя добрая леди Клэр. Мартина с отвращением вздохнула.

— Клэр! Мне бы следовало сразу догадаться. — Она кивнула на лист пергамента в руках Саймона. — И что же все это означает? Что меня ждет?

Отец Саймон свернул документ в трубочку и спрятал под рясой.

— Вам помогут признаться в ваших грехах.

Спазмы перехватили горло. И когда Мартина заговорила, голос ее дрогнул:

— То есть меня подвергнут пыткам?

— К сожалению, нет, — ответил монах, — увы, у нас в Англии почему-то не одобряют этот весьма прогрессивный метод, применяемый повсюду на континенте. Но вас допросят, зададут вам несколько вопросов, потом будут судить и признают виновной.

Будут судить и признают виновной.

— И какое наказание ждет виновного в колдовстве? — спросила она.