Кэтрин Харт - Пепел и экстаз

— Я знаю. Ты строишь догадки! — отрезала она.

Рид испустил вопль бессильной ярости.

— Мне следовало бы свернуть тебе шею!

В этот момент в окно верхнего этажа выглянула Мэри.

— Что там такое у вас происходит? Господи, да вы орете, как будто оба рехнулись! Должно быть, вас слышит даже Кейт в Эмералд-Хилле!

Но Кейт уже приехала и сейчас стояла в дверях.

— Кейт все слышала, — проговорила она тихо, заставляя их обратить на себя внимание. — Продолжай в том же духе, Рид, — в голосе Кейт звучал нескрываемый гнев, — и Кэтлин потеряет этого ребенка, как она потеряла своего первенца. Подумай об этом. Подумай, как ты будешь чувствовать себя, убив в чреве матери невинное дитя. Один раз это уже произошло, когда тебя ослепила ревность!

Рид бросил на Кейт яростный взгляд.

— Тогда ребенок был моим. На этот раз я в этом сомневаюсь.

Кейт продолжала твердо стоять на своем.

— Но он может быть и твоим. И ты не побоишься подвергнуть риску жизнь твоего ребенка и его матери?

Рид скрипнул зубами. Лицо его потемнело от гнева, и руки сжались в кулаки. Не отрывая взгляда от жены, он зло произнес:

— Ладно, Кэтлин, подождем, пока ребенок родится. Но если он будет похож на Жана, я выброшу вас обоих из этого дома, и ты никогда больше не увидишь Катлина или Андреа! Тем временем ты будешь вести себя, как подобает нежной и послушной жене, делая то, что я тебе прикажу, и всячески заботясь о моих удобствах. Я выразился ясно?

— Вполне, — ответила Кэтлин ровным тоном, глядя на него с не меньшим гневом, чем он на нее.

Окинув их обеих, и бабушку и внучку, на прощание яростным взглядом, Рид выбежал, бросив:

— Скажи маме, что она увидит меня, когда я вернусь!

Несколько минут спустя они услышали цокот копыт. Рид верхом на Титане несся на аллее во весь опор, словно за ним гнался сам дьявол.

Через три дня Рид вернулся, растрепанный, с красными глазами и явно страдающий с похмелья. Его помятая одежда молчаливо свидетельствовала, что все это время он даже не переодевался. Пробормотав что-то невразумительное в качестве приветствия матери, он рухнул на кровать, где и проспал подряд восемнадцать часов. Проснувшись, он принял ванну, поел и тут же занялся делами, еще более мрачный и неразговорчивый, чем прежде.

Мэри, хотя и чрезвычайно расстроенная, мало что могла сделать, так как ни Кэтлин, ни Рид явно не желали сказать ей о причине их последней ссоры. Зная о состоянии Кэтлин, она подозревала, что это имеет какое-то отношение к будущему ребенку, но никак не могла взять в толк, почему на этот раз беременность Кэтлин вызвала такую бурную реакцию. Рид обожал своих двух детей и был в полном восторге, когда они появились на свет. Теряясь в догадках, Мэри недоуменно качала головой и держала свои мысли при себе, решив, что когда понадобится, Рид с Кэтлин сами обратятся к ней за советом.

Приехала Салли, обострив еще больше и без того напряженную атмосферу в доме. Похоже, она уже забыла о своем гневе на Рида и простила его за то, что он так смеялся над словами Пег-Лега. Изабел, которая сейчас особенно опекала Кэтлин, пользовалась каждым удобным случаем, чтобы досадить девушке, и старалась не подпускать ее к Кэтлин. Однако Салли вела себя довольно прилично, по крайней мере в присутствии Рида. По всему было видно, что ее сильно расстроила новость о беременности Кэтлин, и лишь явная холодность Рида по отношению к жене не дала ей окончательно пасть духом.

Взбешенный мыслью, что Кэтлин, вероятно, носит под сердцем ребенка Жана, Рид относился к Салли с удвоенным вниманием. Движимый желанием отомстить и причинить боль Кэтлин, Рид откровенно ухаживал за девушкой, и хотя отношения между ними не шли дальше ухаживания, об этом знали только он и Салли.

Кэтлин чувствовала себя совершенно несчастной. Помимо неудобств, причиняемых ей обычным утренним недомоганием, еще и погода этим летом была особенно жаркой и влажной. И она была убеждена, что Рид изменяет ей с Салли, хотя они и проводили по-прежнему почти каждую ночь вместе. Несмотря на свой гнев, Рид все еще желал ее и, пока позволяла беременность, намеревался проводить с ней все ночи.

— Не могу понять, почему ты делаешь это, — проговорила как-то Кэтлин в одну из таких ночей, — если ты, похоже, не выносишь даже моего вида. Неужели тебе недостаточно мисс Симпсон?

— Я люблю разнообразие, моя лапочка, — протянул лениво Рид, проводя в этот момент своими длинными пальцами вверх по внутренней стороне ее бедра. — И пока я содержу тебя, я намереваюсь получать свою награду.

— Ты настоящий дьявол! — воскликнула Кэтлин, едва не задохнувшись при прикосновении его пальцев к заветной точке.

Рид рассмеялся, правильно расценив ее реакцию на свою ласку. Его голова склонилась над грудью Кэтлин.

— Мне никогда не нравилось, когда меня считали вторым в чем бы то ни было, — ответил он и сомкнул губы вокруг ее набухшего соска.

Кэтлин с шумом втянула в себя воздух, почувствовав, как откуда-то изнутри ее поднимается жаркая волна желания.

— Скажи мне, Кэт, чего ты хочешь, — произнес он, когда ее тело изогнулось, прижимаясь к нему. — Скажи мне это.

Почти ничего не соображая от охватившего ее страстного желания, Кэтлин простонала:

— Я хочу тебя, Рид. Я хочу, чтобы ты взял меня! Он продолжал ласкать ее, все сильнее разжигая

в ней желание, но так и не удовлетворяя его. В отчаянии она вцепилась в плечи Рида острыми ногтями.

— Сейчас! Люби меня сейчас!

Он ответил на ее призыв, и вместе, как одно существо, они вознеслись на золотых крыльях к солнцу, испытав, наконец, этот ни с чем не сравнимый восторг которой невозможно выразить никакими словами…

— Я презираю тебя, Рид Тейлор, — прошептала она, когда он, спустя какое-то время, прижал ее к себе. — Бывают моменты, когда я глубоко тебя презираю.

— Но ты проявляешь свое презрение довольно необычным способом, киска, — усмехнулся Рид, — и так восхитительно мурлычешь при этом.

Именно последнее замечание Рида и побудило Кэтлин надеть на следующий вечер к ужину ожерелье из слоновой кости с вырезанными на нем корабликами и буквами «К Э Т», которое она нашла в Новом Орлеане, то самое, что Рид заказал, но так и не смог забрать. Она не надевала его ни разу после возвращения Рида. Он даже не знал, что оно у нее было.

Рид заметил ожерелье, как только Кэтлин вошла в гостиную. Поспешно проглотив шерри, который был у него во рту, он отрывисто бросил:

— Где ты взяла это ожерелье, Кэт?

— У ювелира в Новом Орлеане, которому ты его заказал, — проговорила она мягко, видя, как он ласкает взглядом ее шею. — В то время я думала, это было твоим прощальным подарком мне. Я дорожила им, как никаким другим.