Лавирль Спенсер - Осень сердца

— Ах ты мое драгоценное, бедное дитя. Лорна заплакала, уткнувшись в плечо тети Агнес, а та спросила:

— А Йенс знает?

— Нет. Но я должна сказать ему. — Лорна отстранилась, вытирая глаза платком. — Ты видела его, тетя Агнес?

— Нет, но я разговаривала с Тимом. Дела у Йенса идут отлично, после регаты все захотели строить яхты только у него. Ты знаешь, где его мастерская, да?

Лорна устремила взгляд в окно.

— Да. Я много раз представляла ее себе.

Она отправилась туда на следующий день, надев юбку в синюю и белую полоску, ту самую, в которой в первый раз была на пикнике с Йенсом. Лорна заколола соломенную шляпку булавкой, посмотрела на свое отражение в зеркале и вместо беззаботной Девушки, которая стояла здесь год назад, увидела опечаленную женщину. Не спросив разрешения, она взяла ялик, совершенно уверенная в том, что у Гидеона не хватит теперь наглости после всего того, что произошло с ней, запретить ей заниматься «неженским спортом». Несколько уроков, полученных Лорной от Майкла Армфилда, позволили ей с горем пополам управляться с одноместным яликом. А если ей суждено перевернуться и утонуть, то, значит, так и должно быть. Подобная возможность меньше пугала ее, чем предполагаемая реакция Йенса, лучше уж утонуть, чем быть отвергнутой им.

Мастерскую она нашла без труда, ее хорошо было видно с берега: новые, еще светлые деревянные стены резко выделялись на фоне зеленых деревьев. Подходя к строению, Лорна подумала о том, какое оно большое и высокое. Она намеревалась оставаться спокойной, как сестра Марл. Но, увидев яхту Тима «Манитоу», пришвартованную у длинного причала, открытые окна на чердаке мастерской, широкие ворота и спускающийся прямо к воде стапель, Лорна почувствовала, как все поднялось у нее внутри. Ведь она могла бы жить вместе с ним в этой мастерской, о которой они мечтали. Ох, наблюдать, как их дети крутятся возле отца, сбегают по стапелю к воде, учатся у Йенса, как конструировать и строить яхты и плавать на них.

Лорна привязала ялик к причалу, прошла по нему, разглядывая «Манитоу», испытывая сильный приступ ностальгии, потому что эта яхта была так похожа на «Лорну Д». Подходя к берегу, она снова бросила взгляд на мастерскую и изумилась, увидев сушащиеся на ветру пеленки.

Боже милосердный, он нашел их ребенка!

Она застыла на месте, уставившись на пеленки, пока здравый смысл не подсказал ей более вероятную, хотя и ужасающую возможность: Йенс женился на какой-нибудь вдове.

Лорна с трудом заставила себя двинуться дальше… по песку, между деревянных направляющих стапеля, и дальше, туда, откуда доносился шорох наждачной бумаги и легкое постукивание молотка.

В дверях она остановилась. Мастерская была высокой, просторной, как внутреннее помещение церкви, свет проникал в него через открытые окна и двери, новые деревянные стены сверкали, как спелые колосья. И стоял в мастерской все тот же запах ароматной сосны, клея и опилок.

Возле новой яхты работали трое: Йенс, Бен Джонсон и какой-то плотного сложения незнакомец.

Незнакомец первым заметил ее и перестал шлифовать обшивку.

— Здравствуйте, — сказал он, выпрямляясь.

— Здравствуйте, — ответила Лорна. Йенс и Бен тоже прекратили работу.

— Чем могу помочь? — спросил незнакомец. Взгляд Лорны переместился с него на Йенса. И в этот момент раздался голос Джонсона:

— Здравствуйте, мисс Барнетт.

Йенс ничего не сказал. Он смотрел на нее секунд пять, потом вернулся к работе. С чердака донесся запах готовящейся пищи и послышались детские голоса, еще больше усилившие опасения Лорны.

— Вы Лорна, — сказал незнакомец, подходя к ней и протягивая руку. — А я брат Йенса, Девин.

— Ах, Девин, — Лорна облегченно вздохнула, — я и не знала, что вы приехали. Рада познакомиться с вами.

— Вы, наверное, пришли к Йенсу. Йенс продолжал работать, не обращая внимания на Лорну.

— Да… да, конечно.

Девин несколько раз перевел взгляд с Лорны на Йенса и обратно.

— Эй… послушайте… похоже, у Кары уже готов обед, так что я собираюсь устроить перерыв. А ты, Бен?

Бен отложил молоток и вытер руки о бедра.

— Да, разумеется. Хорошая идея.

Девин обратился к Лорне:

— Мы много слышали о вас. Уверен, что Кара захотела бы с вами познакомиться. Может быть, найдете время и подниметесь наверх выпить с ней чашечку кофе?

Лорна одарила его своей лучшей улыбкой, позаимствованной у сестры Марл, хотя внутри ее всю трясло.

— Вы очень добры, — сказала она. И действительно, он понравился ей с первого взгляда, а ведь при более благоприятных обстоятельствах этот человек уже мог бы быть ее деверем.

— Ладно, пошли, Бен, — бросил Девин, и они поднялись по лестнице наверх.

После их ухода Лорна осталась стоять в дверях, ожидая, что Йенс обратит на нее внимание, но он продолжал работать, повернувшись к ней спиной. У Лорны перехватило дыхание от вида этой такой знакомой широкой спины, напрягающейся от работы. Она робко приблизилась и остановилась в пяти шагах позади Йенса.

— Здравствуй, Йенс, — грустно произнесла Лорна.

В ответ молчание.

Голубая рубашка Йенса взмокла от пота под мышками, черные подтяжки покрылись древесной пылью.

— Ты даже не хочешь поздороваться со мной?

Снова молчание.

Лорна стояла в позе школьницы, декламирующей стихи; ноги сдвинуты, руки за спиной. А внутри ее разрывали на части отчаяние и обида, ей ужасно хотелось, чтобы он повернулся и ласково заговорил с ней.

— Отличная мастерская… ты именно о такой и мечтал. Приехал твой брат, и они с Беном работают вместе с тобой. Боже мой, ты, должно быть, счастлив.

— Да, я действительно счастлив, — ответил Йенс с горечью в голосе.

Лорна сглотнула подступивший к горлу комок и вновь обратилась к нему:

— Я слышала, ты с блеском выиграл регату.

Йенс выпрямился и повернулся, откинув назад плечи и выпятив грудь. Он потер наждачную бумагу о бедро, очищая ее от древесной пыли.

— Я занятой человек. Лорна, что тебе нужно?

— Йенс… — прошептала она дрогнувшим голосом, — прошу тебя, не надо… — В груди у нее защемило, из глаз потекли слезы. — Потому что я не смогу… Господи… какими же ужасными были эти последние несколько недель. — Лорна закрыла глаза чтобы остановить слезы, потом снова открыла их и прошептала: — Я родила мальчика, Йенс. — Тот перестал тереть наждачную бумагу. — Я видела его всего один раз, перед тем как они отняли его у меня. Родители забрали и отдали его, даже не спросив меня.

С чердака донеслись детские голоса и шум передвигаемых стульев.

— Я не верю тебе. Ты сама отдала его, — сказал Йенс.

— Нет, Йенс, нет… я не отдавала. — Лицо. Лорны исказила гримаса отчаяния. — Приехала моя мать, а когда она уехала, монахини сказали мне, что ребенка тоже нет, но никто не сказал мне, куда его дели.