Донна Гиллеспи - Несущая свет. Том 2

— Значит, ко всем моим бедам прибавляется еще и эта напасть, — горько запричитал Домициан, склоняясь над своей чашей с вином. — Мои любовницы обрекли меня на муки, одна из них пытается забеременеть от меня, думая тем самым завладеть всеми моими чувствами, другая постоянно плачет, изматывая себя приступами ревности и угрожая отравиться. Так что мой врач втайне от них вынужден добавлять в еду одной — противозачаточное зелье, а другой — снадобье, нейтрализующее действие яда. А теперь еще начали распространяться слухи, что мою флегматичную, но непредсказуемую жену застали в спальне не только под ворохом одеял, но и под актером пантомимы Парисом! Скажи мне, как ты управляешься со своими женщинами? Я ни разу в жизни не слышал твоих жалоб.

Этот вопрос застал Марка Юлиана врасплох, и он ощутил сосущую пустоту под ложечкой. Его женщины? Их было немного, среди них благородные матроны и вольноотпущенницы. Он не давал им завладеть своей душой, хотя, может быть, это было и неправильно, во всяком случае Марк Юлиан часто ощущал тоску по душевному теплу. Но он не позволял себе сближаться с женщинами, поскольку всегда чувствовал близкое дыхание смерти, ведя опасную игру с Домицианом. Марк Юлиан стряхнул с себя оцепенение: он не хотел говорить с Императором на подобные темы.

— Относительно некоторых вопросов у меня до сих пор не сформировалось какого-либо определенного мнения, — ровным голосом ответил Марк Юлиан, всеми силами стараясь подавить то раздражение, которое вызвали у него слова Императора. — Поэтому я ничего не могу тебе сказать по столь щекотливому поводу. — И Марк Юлиан холодно взглянул в глаза Домициана. — Итак, я говорил с тобой о наваждении, об иллюзиях, которые рождает наше собственное воображение. Многое в жизни является такой иллюзией. Хотя многое в жизни и не является ею. Например, совершенно реальна смерть Юния Тертулла.

Воцарилась напряженная взрывоопасная тишина. Домициан глядел на Марка Юлиана затуманенным взором, не выдавая своих чувств.

— Вознесем за это благодарность мудрой Минерве, — негромко произнес он.

— Но ты должен знать, что Тертулл был достаточно умным человеком, и он не стал бы носить с собой повсюду такой опасный документ. Все это подстроено твоим доносчиком.

— Правда? — спросил Домициан, насмешливо вскинув бровь. — Многие верные мне подданные, обладающие острым умом, вовсе так не думают. А ты, Марк Юлиан, причисляешь себя к верноподданным гражданам?

Марк Юлиан не хотел оправдываться, проявляя тем самым свою слабость.

— Человеку очень трудно противостоять нападкам глупцов. Тертулл никогда не умел выступать с публичными речами, направленными против высоких персон, — это было совершенно не в его натуре.

Вместо ответа Домициан вынул одно из писем, которое пришло сегодня с дневной почтой, оно было написано собственноручно префектом гвардии. Император развернул его на полированной каменной столешнице.

— Я хочу, чтобы ты понял, Марк. Меня не волнует, поймут ли меня другие, но ты должен понять, — от тона, которым были сказаны эти слова, у Марка сжалось все внутри. Он заметил по выразительной интонации Домициана, что тот пытается убедить не столько его, сколько самого себя. «Возможно, он хочет уверить себя в том, что все еще находится целиком и полностью под моим влиянием, хотя это влияние, похоже, начало слабеть, — думал Марк. — И недалек тот день, когда мое слово ничего уже не будет значить для него».

— Это конфиденциальное письмо. Прочитай его.

Закончив чтение, Марк Юлиан сказал с прежней твердостью:

— Я не могу поверить в это.

Письмо обвиняло Тертулла в том, что он пытался подкупить преторианскую гвардию через одного из центурионов, обещая гвардейцам увеличить жалование вдвое, если они поддержат его попытку провозгласить себя Императором.

— Могу предположить, что центурион, через которого Тертулл якобы пытался купить гвардейцев, так или иначе связан с Вейенто — он его родственник, сторонник или любовник.

По выражению лица Домициана Марк Юлиан догадался, что попал в точку.

— Пусть даже так, но дело ведь не в этом. Сам Вейенто совершенно нечестолюбив.

— Неправда. Если бы он мог, он давно бы занял твое место.

— Два драчливых петуха, вот вы кто.

— Не надо оскорблять меня. Ты же помнишь, что он пытался убить меня, выдвинув несправедливое обвинение, а я сумел повернуть судебный процесс против него же самого. Не я зачинщик нашей вражды. Ты не должен больше слушать его. Вейенто обманул тебя — и подтолкнул невинного человека к самоубийству.

Неожиданно взгляд Домициана заволокли слезы, которые казались искренними. В этот момент он был похож на человека, раскаивающегося в своих поступках и страдающего от своей неправоты. Марк Юлиан поймал себя на мысли о том, что хочет верить Домициану, но он хорошо знал — Император искусный актер, мастерство притворства которого заметно выросло за последнее время.

— Ты меня принимаешь не за того человека, — проговорил Домициан голосом, полным стыда и раскаянья. — У нас полностью отсутствует взаимопонимание, а с этим трудно мириться.

И он усмехнулся, насмешливо глядя на Марка Юлиана, у которого от его ухмылки холодок пробежал по спине.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я не мешал тебе и отошел в сторону, освободив место у кормила власти?

— О боги! На минуту я подумал, что в тебе возобладали разум и сострадание.

— Нет, ты, конечно, с удовольствием управлял бы мной по своей воле, если бы только мог. Но ты не можешь, как не могут и все остальные, тебе подобные, которые ежедневно плещутся в ванне, вспоминая смерть Сенеки, вскрывшего там себе вены. Но я научу тебя тому, как усыпить подозрительность моей натуры, раз уж ты не умеешь жить, не вмешиваясь в чужие дела. У меня есть для тебя поручение, которое я не могу доверить никому другому.

— Однако, что бы я ни сделал, все равно я не смогу усыпить твою подозрительность, — попробовал возразить Марк Юлиан, но Домициан пропустил его слова мимо ушей.

— Я хочу, чтобы завтра ты выехал в расположение военного лагеря Восьмого легиона. Официальной целью твоей поездки будет инспектирование новых баллист, — Марк Юлиан был известным авторитетом в области военной техники, он написал даже руководство по использованию в бою военных орудий; основываясь на его теориях, военные инженеры, по распоряжению Домициана, построили новый вид катапульт, имевших более значительный радиус обстрела, чем предыдущие образцы.

— Но истинной целью твоей поездки в лагерь, — продолжал Домициан, устремив тяжелый взгляд на Марка Юлиана, — будет наблюдение за поведением Регула. Он теперь превратился в командира, которого просто боготворят его солдаты…