Джилл Барнет - Великолепный

Но, к сожалению, ничего не менялось. Прошла зима, наступила весна, и на небе стало проглядывать яркое солнышко, а в жизни Клио все оставалось по-прежнему.

Стоял погожий весенний день, на небе ярко светило солнце, а спрятавшиеся в ветвях деревьев птицы радостно распевали свои песни. Одноглазый Циклоп, свернувшись клубочком, мирно спал рядом со спящим хозяином, и весь мир вокруг них представлял собой прекрасное гармоническое целое.

Тем не менее, Клио с самого утра испытывала необъяснимое волнение. Ей казалось, что сегодня обязательно должно произойти что-то важное, но хорошее или плохое – она пока что определить не могла. У нее сильно колотилось сердце, голову стягивало стальным обручем, да и настроение было никуда не годное – она накричала без всякой причины на слуг и ворчала на каждого, кто подворачивался ей под руку.

Ближе к вечеру она немного успокоилась, и ею овладела странная задумчивость. Нечего и говорить, что за весь день она не съела ни крошки – не было аппетита. Наконец она удалилась в комнату Меррика и осталась с ним наедине – сидела на постели и расчесывала волосы, с такой силой налегая на костяной гребень, когда он запутывался в густых серебристых прядях, словно сама себя за что-то наказывала.

Гребень в очередной раз запутался в волосах, и Клио пришла в раздражение. Она вскочила со стула, швырнула злополучный гребень в противоположный конец комнаты, и тот, ударившись о стену, разломился на две неравные части.

Клио застыла на месте. Неожиданно она вспомнила, что именно этим гребнем ей расчесывал волосы Меррик. Казалось, это было уже тысячу лет назад. Она подбежала к стене, схватила обломки гребешка, прижала их к груди и разрыдалась.

Неожиданно в окне спальни блеснул свет. Поскольку это произошло уже после захода солнца, подобное странное явление не могло не привлечь внимания Клио. Она подошла к окну, распахнула стеклянные створки и устремила взгляд на вершины холмов, окружавшие замок с востока.

На всех холмах полыхали огромные костры. «Боже мой, ведь сегодня Пасха!» – подумала молодая женщина.

Погибший ребенок тоже должен был – по расчетам Клио – появиться на свет к Пасхе... Она на минуту прикрыла глаза. Несчастная девочка, ей так и не довелось увидеть этот мир!

Потом Клио взглянула на обломки костяного гребня, которые прижимала к груди. Можно было подумать, что все, с чем она так или иначе соприкасалась в этой жизни, разваливалось и ломалось. Родители ее рано умерли, ребенок погиб, а любимый муж пребывал в состоянии, которое можно было назвать духовной смертью. Казалось, трещину дала сама ее жизнь – она разваливалась у нее на глазах, как она ни старалась скрепить отдельные ее элементы воедино...

Клио отвернулась от окна и подошла к постели. Меррик, как всегда, лежал с открытыми глазами, устремив бессмысленный стеклянный взор прямо перед собой.

– Проснись! – попросила его Клио. Меррик не шевельнулся.

– Проснись, черт тебя возьми! – в отчаянии воскликнула молодая женщина. Схватив Меррика за плечи, она изо всех сил принялась его трясти. – Просыпайся, Меррик! Мне не под силу разбудить тебя в одиночку, требуется и твое участие. Мы потеряли ребенка, понимаешь ты это или нет? Ты не можешь, не должен лежать здесь, как бревно. Просто не имеешь права! Я тебе этого не позволю! Ты – мой муж. Я хочу иметь от тебя детей. Ты обязан сделать мне ребенка – с такими же, как у тебя, черными волосами и синими глазами. И чтобы у него, когда он вырастет, был такой же, как у тебя, неукротимый дух!

Закрыв лицо руками, Клио разразилась рыданиями. Она оплакивала всех дорогих ее сердцу людей, которых она потеряла: нерожденное дитя, мать, отца да и самого Меррика, который в его нынешнем состоянии был все равно что мертвый.

Клио рыдала до тех пор, пока у нее из горла не стали вырываться одни только хрипы. Тогда она принялась расшвыривать по комнате вещи. В течение нескольких минут она крушила все подряд, превзойдя в этом даже варваров-валлийцев. Пол был усеян осколками дорогих ваз; она сорвала со стены драгоценные тканые ковры и ломала все, что ни попадалось ей под руку.

Постояв некоторое время посреди разоренной комнаты, Клио как подкошенная рухнула на кровать рядом с Мерриком, обвила его руками и зашептала ему прямо в ухо, поскольку говорить громче была не в силах:

– Меррик... Мой дорогой Меррик... Пожалуйста, проснись. Ты нужен мне! Если бы ты только знал, как ты мне нужен!

– С какой стати этот проклятый кот валяется у меня на постели?

Клио никак не могла пробудиться – и только улыбнулась во сне. Ей часто снилось, будто она разговаривает с Мерриком, но еще ни разу он не упоминал о коте...

Вздохнув, она положила руку на сердце мужа, чтобы почувствовать его ровное сильное биение и найти в этом поддержку: ведь нужно было пережить еще один зарождающийся день.

– Почему вы молчите, миледи? Извольте отвечать на мой вопрос!

«Бог мой! – подумала Клио. – У меня начались галлюцинации...»

В следующий момент она услышала, как лежавший на постели кот разразился хриплым недовольным мявом, а потом тяжело шлепнулся на пол. Клио протерла глаза и заглянула под кровать.

– Циклоп? Что это ты раскричался с утра пораньше?

Кот стоял на полу, задрав хвост и выгнув спину, и весьма недружелюбно шипел, глядя при этом куда-то за спину Клио.

– Я же просил тебя, чтобы этот котище держался подальше от моей кровати!

– Меррик?!

Клио резко повернулась и уставилась на мужа круглыми от изумления глазами. Взгляд Меррика полыхал гневом, и назвать его бессмысленным вряд ли бы кто отважился.

– Ну, что еще? – недовольно проворчал он.

– А ведь ты сердишься!

Меррик скрестил на груди руки.

– Я много раз просил тебя не позволять коту нежиться в постели. Этот поганец меня укусил!

Меррик хмурился, но глаза его теплели. Коснувшись пальцем щеки Клио, он произнес:

– Ты плачешь?..

Клио молча кивнула, не имея сил ни говорить, ни двигаться.

– Ну-ка, иди ко мне! – Меррик раскрыл ей объятия, и она снова, как тысячу лет назад, оказалась под их надежной защитой. – Не плачь, – он легонько похлопал ее по плечу.

– Ты вернулся! Боже, ты вернулся!

Меррик большим пальцем приподнял ее голову за подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я никогда от тебя не уходил. Разве я мог тебя оставить, любовь моя? Ты же сама говорила, что я тебе нужен.

А потом он ее поцеловал.

ЭПИЛОГ

Через три года, показавшиеся нетерпеливой Клио бесконечными, у них с Мерриком родился, наконец, первенец. Вокруг Камроуза бушевала весна, окрестные поля украсились алыми головками маков – и вот тогда в этот мир вошел Эдуард Артур Джолион де Бокур.