Мэри Патни - Обретенное счастье

Судя по всему, обвинение приберегло самое страшное напоследок. И этого вполне хватит, чтобы приговорить его к повешению.

Дурные предчувствия Гэвина сбылись. Первым свидетелем обвинения оказался человек с бегающими глазками по имени Троп. У него был вид вора, изо всех сил старающегося выглядеть порядочным и респектабельным джентльменом.

После необходимых формальностей генеральный прокурор задал вопрос:

– Вы когда-нибудь встречали лорда Сиборна?

– Да, сэр, в тот день, когда горел «Эллиот-Хаус».

Встретив вопросительный взгляд своего адвоката, Гэвин недоуменно пожал плечами. Возможно, этот человек был одним из зевак, глазеющих на пожар.

Величественный, словно лев, Оливер обратился к свидетелю:

– Расскажите нам, что именно вы видели в тот день.

Троп посмотрел на Гэвина, в глазах его горело злорадство.

– Этот тип попросил меня помочь ему на складе, я ждал снаружи, пока он не отворил дверь и не позвал меня. Он дал мне десять фунтов за то, что я разолью масло и ПОДОЖГУ его, а потом велел уйти через дверь, выходящую к реке.

Гэвин задохнулся от такого вопиющего вранья.

– Он лжет! – не выдержал он.

– Обвиняемый должен сохранять молчание, – предупредил председатель суда. – Продолжайте, мистер Троп.

Троп пожал плечами:

– Кто знает, что за причуды у богачей! Может, он хотел маслом отполировать пол? Он ушел наверх, и я услышал там какой-то шум, но не придал этому значения. Разлив масло, я поджег его подальше от двери, чтобы успеть уйти. Потом, услышав сверху крик, то ли женский, то ли детский, я поднялся наверх, чтобы посмотреть.

Когда свидетель умолк, Оливер спросил:

– И что же вы увидели, мистер Троп?

– Красивая женщина с темными волосами лежала на полу, истекая кровью… с пулей в животе.

В зале раздался шум голосов. Гэвин задумался, могло ли это быть правдой, когда все остальное ложь? В Алекс что, действительно стреляли?

– Женщина была еще жива?

– Да, но при смерти. Я наклонился, чтобы спросить, кто стрелял. – Троп покосился на Гэвину. – Она сказала, что это был ее муж.

Глава 37

Услышав шаги двух пар ног, Алекс быстро спрятала ложку и села на койку, растирая руку. Хотя она обмотала ложку тряпкой, чтобы легче было ее держать, боль в запястье становилась все сильнее. Что ж, когда она выберется отсюда – а в этом она не сомневалась, – у нее будет повод не заниматься рукоделием.

Тревога не отпускала ее с того момента, как Фредерика сообщила о начале суда. Это было два дня назад. То, что Фредерика пока не спешила с визитом, было хорошим признаком, но когда она появилась вместе со своим мужем, у Алекс упало сердце. Лица обоих светились злобной радостью.

Алекс была исполнена решимости не показывать свой страх.

– Добрый день, сэр Бартон. Надеюсь, у вас все в порядке? Мы не виделись с того памятного дня, когда я убила вашего приспешника.

Его губы чуть дрогнули.

– День действительно добрый. Ваш муж приговорен к повешению.

Онемев от потрясения, Алекс хватала ртом воздух. Она никогда не думала, что дело зайдет так далеко. Кто мог поверить, что Гэвин убийца?

– Только ты в состоянии оценить всю иронию момента, – сияя белозубой улыбкой, проворковала Фредерика. – Подумать только, он умрет из-за того, что убил тебя! Хотелось бы узнать, что ты сейчас испытываешь. Может, расскажешь нам об этом?

Алекс до боли прикусила губу, сосредоточившись на Пирсе. Он не преминет похвастаться своей сообразительностью.

– Кого вы наняли лжесвидетелем? – обратилась она к нему.

– Какая проницательность! – восхитился Пирс. – Имен но так я и поступил. О, выбор был очень придирчивый, ведь, отвечая перед таким почтенным собранием, и порядочный человек может испугаться. Но у меня был подходящий кандидат, Слай, вы видели его тогда на складе. Он разозлился, что вы ранили его, но когда вы убили Уэбба, его друга, он пришел в бешенство. К тому же он от природы талантливый лжец, так что ему ничего не стоило придумать подходящую историю.

– И что это за история?

– Будто Сиборн заплатил Слаю за то, чтобы он разлил масло на складе. Когда огонь занялся, Слай услышал женский крик и, поднявшись по лестнице, увидел раненую женщину, истекающую кровью. – Пирс довольно улыбнулся. – И перед смертью вы назвали имя своего убийцы.

– Никто не поверит в это, – заявила Алекс. – Слай отъявленный негодяй.

– Действительно, дорогая, – вмешалась Фредерика, – поверили не все, но вполне достаточно, чтобы повесить твоего муженька. Перевес в пять голосов. Это говорит о том, что все знавшие его лично голосовали за оправдание. Но наш Слай был так убедителен, а история настолько правдоподобна, что мы выиграли.

– Сработал еще и тот факт, – вторил жене Пирс, – что Сиборн не настоящий английский джентльмен. Выскочка, убивший английскую леди! Мало кто поверил его показаниям, когда он рассказал, что позволил вам одной оставаться на складе, чтобы встретиться с беглым рабом. Английский джентльмен не сделает подобной глупости. – Пирс ухмыльнулся. – Мой покровитель лорд Уайвер проделал отличную работу, внушив эту мысль своим знакомым.

– Нормальный человек доверяет своей жене и не общается с ней как с неразумным ребенком, – возразила Алекс, страдая от того, что достоинства Гэвина смогли обратить против него. – Достопочтенные лорды не согласились с адвокатом?

– Сэр Джеффри Говард сделал все, что мог, – нехотя признал Пирс. – Он обратил внимание на отсутствие прямых улик и привел свидетельство портового грузчика, который удерживал Сиборна, когда тот пытался броситься в горящий дом, чтобы вас спасти. Разве так поступает человек, задумавший убийство жены? Но ничто не смогло перевесить тот факт, что он убил двух моих людей и что вы, умирая, назвали его своим убийцей.

Фредерика согласно кивнула:

– Поскольку он действительно убийца, справедливость восторжествовала.

– Самооборона никогда не считалась убийством, – возразила Алекс. Но она понимала, что в сложившихся обстоятельствах вряд ли можно было ждать иного результата. Полная приключений жизнь Гэвина в дальних странах, знание восточных боевых искусств, правдоподобный и душещипательный рассказ лжесвидетеля – все это смогло убедить ограниченных лордов, которые никогда не ездили дальше Парижа.

– Последней надеждой защиты были показания твоей матушки, – сообщила Фредерика.

У Алекс перехватило дыхание:

– Моя мать была там?

– Да, она была так трогательна, – вздохнул Пирс. – Особенно когда умоляла оставить Сиборну жизнь, заявив, что даже если досточтимые судьи осудят его, ее дочь уже не вернуть.