Сьюзен Джонсон - Запретный плод

— У меня есть выбор?

— Все зависит от степени твоего унижения и моего желания мести. Ты пропустила меня через ад, Изабель, в течение последних месяцев.

— Это мне в принципе безразлично.

— По крайней мере, честно. Что ж, наши адвокаты начнут вести переговоры, скажем, через час.

— Это невозможно.

— Что невозможно? — спросил он угрожающе. У нее хватило ума сказать:

— Время… Час — это невозможно.

— В таком случае один из твоих негодяев совершит чудо. Я хочу видеть Лэтэва в офисе Бурже через час. Завтра я отплываю в Америку.

— Ты ублюдок!

— Я счастливый ублюдок, — усмехнулся он и добавил: — Скажи Лэтэву, чтобы много не просил. У меня еще остались воспоминания о вашей попытке забрать железную дорогу, ты принимала в этом активное участие. — Когданибудь я уничтожу тебя, Этьен, будь ты проклят!

— Может быть, — сказал он, — но подумай и о светлой стороне, Изабель. Так как вся эта волокита с разводом кончилась, у тебя теперь появится больше времени, чтобы быть «гувернанткой» всех этих дохлых женственных блондинчиков.

Она схватила вазу династии Мин и швырнула ее об пол, когда он уже дошел до дверей.

— Я вычту ее стоимость, Изабель, из денег на твое содержание, — сказал он с усмешкой и хлопнул дверью.

— Вторая, — пробормотал он, когда, пересекая холл, услышал, как полетела следующая ваза. А дойдя до лестницы, сказал: — Третья.

Этьен заставил своего кучера побить все рекорды скорости, когда они мчались в офис Бурже, где Фелис ждал результатов визита к Изабель. Проходя через две приемные, герцог улыбался и здоровался со всеми служащими. Когда он дошел до двери Бурже, его лицо просто светилось, он отстранил молодого помощника Фелиса и открыл дверь сам.

— Ты видишь перед собой чрезвычайно счастливого человека, радующегося жизни и верящего в справедливость правосудия. — Этьен раскинул руки, как будто собирался обнять весь мир.

— Очевидно, случилось какоето чудо, — сказал Бурже, отвечая улыбкой на приветствие. Он заложил руки с закатанными рукавами за голову и откинулся на спинку стула. — Хочу услышать все замечательные подробности.

— Первая: Лэтэв появится тут в течение часа с обнаженной головой, я полагаю. — Взявшись за стул, Этьен пододвинул его ближе к столу Фелиса. — Что касается подробностей, они действительно великолепны, но слегка непристойны и определенно вопиющи. — Герцог весело улыбнулся.

— Я полагаю, что вы не беседовали за чашкой чая после минувших месяцев борьбы со зловредной герцогиней об ее отвратительной концепции правосудия.

— Там, может, и был чай, — сказал герцог с вызовом. — Но их одолевала жажда другого рода…

— Их? — спросил Бурже. — Я от нетерпения просто…

— С ума сходите, не так ли Фелис? Оно и понятно. Они — это моя жена Изабель, которая не верила в развод до самого последнего момента, и ее друг, мы встречались с ним както в галерее. Я вижу на вашем лице нетерпеливое ожидание подробностей. Ну, угадайте же, что дальше?

— Застигнуты на месте преступления?

— Точно.

Истинный адвокат, Фелис сразу задал вопрос:

— Шарбю был свидетелем?

— Беспристрастным свидетелем в выгодной ситуации — под занавес.

Даже Бурже был слегка шокирован, хотя ему много чего довелось повидать, поднимаясь по социальной лестнице. Он знал, что разновидности порока не так уж сильно отличаются в разных классах, а только еще ярче проявляются в роскошном высшем обществе. Но герцогиня де Век была надменной, высокомерной и создавала иллюзию полного самообладания.

— Вы все это видели?

— Каждую извращенную подробность.

— Вы могли бы убить их обоих.

— Знаю, я сказал ей об этом.

Бурже слегка вскинул темные брови и почти с сожалением сказал:

— Возможно, вы слишком добры.

— Эта мысль у меня была, но такое происходит в порыве страсти, а страсть — не то чувство, которое связывает меня с Изабель.

— Вы все сделали с холодным расчетом?

— Разумеется. Это сэкономит огромное количество денег, разве не так? Черт, когда я увидел их на атласной софе отвратительного розового цвета, которую Изабель перетягивала множество раз — теперь я знаю почему — ненависть была первым моим чувством. Затем моя душа подпрыгнула выше снежных вершин Гималаев. Свобода! — подумал я. — Это свобода. Удивительно, я ехал с намерением умолять ее об одолжении. Может, фортуна повернулась к ней спиной и свершилось, наконец, божественное правосудие?

— Я думаю, что вы никогда не пытались ничего выяснить, — спокойно заметил Бурже.

— Вы имеете в виду, что я должен был раскрыть все это уже давно?

— Очень давно, и я думаю также, что вы надеялись уладить этот развод поджентльменски.

— Вам это хорошо известно.

— Я слишком много видел. И хорошо усвоил уроки.

— Что вы предлагаете?

— Вернуть часть ее приданого, не больше чем обязывает закон.

— Я хочу отобрать у нее дом. Сегодня я почувствовал, что воспоминания, которые возникают в резиденции де Веков, имеют для меня важное значение. Я могу дать достаточно, чтобы она построила или купила себе другой дом.

— Ни к чему быть таким щедрым.

— Я могу себе это позволить, — пожал плечами Этьен, радуясь своей огромной удаче. Ему не хотелось мстить. — Дам ей некоторую сумму на существование.

— С некоторыми оговорками. Чтобы защитить Дейзи от любых преступных посягательств.

— Тогда сами займитесь этим. Я понимаю мудрость вашего предложения, но не в состоянии вникать в каждую подробность. Я победил, но странным образом стыжусь своего чувства безграничного счастья… Я победил для Дейзи, нашего ребенка и нашего будущего. В самом деле, мысли о развлечениях Изабель с младшими сыновьями аристократов, которые покупали епископство благодаря своим семейным гербам, не могут удовлетворить меня… И я говорю это сейчас как блудный сын, вернувшийся на путь добродетели.

— Да, — согласился Фелис, он сам был свидетелем больших изменений, которые произошли в герцоге. — Вы попрежнему хотите уехать завтра? — спросил Бурже, зная, что только любовь была мотивом скоропалительного отъезда герцога.

— Да, на вас свалится вся нагрузка полностью. Телеграфируйте мне, если что, и я незамедлительно отвечу. Жюстен еще несколько недель будет в Париже, прежде чем уедет на Восток. Он является моим агентом на время моего отсутствия, обращайтесь к нему, если надо будет чтонибудь подписать.

— Что делать с предложениями Ворта?

— Заплатите им за согласие помочь. Пусть они сами назначат цену.

— Что с предприятиями в Амстердаме?

— Я только хочу вернуть свои деньги… То, что стоило мне подкупить Верлайна и Мервиля. Я, конечно, слишком мягок по отношению к ним. Пусть радуются, что так легко отделались.