Бренда Джойс - Прощай, невинность!

— Позже? — зло и недоверчиво проговорил он. — Я потратил четыре недели, пересекая Атлантический океан вдогонку за тобой, а ты мне говоришь, что мы разберемся позже? — Лицо его стало темнее тучи. — Нет. Мы во всем разберемся сейчас. Именно сейчас.

Софи, чувствуя себя совершенно беспомощной, кивнула, сдерживая рыдания. В чем он намеревался разбираться? В том, что она сбежала от него вместе с Эданой, или речь снова зайдет о женитьбе?

— Софи! — Генри, бледнея, шагнул вперед. Он смотрел на Эдварда. — Отпустите ее, Деланца! — хрипло потребовал он.

Софи была поражена храбростью Генри. И Эдвард тоже посмотрел на адвоката.

— Отвали! — злобно усмехнувшись, бросил он. Генри не испугался.

— Отпустите ее! Не вынуждайте меня устраивать сцену!

Эдвард внезапно выпустил руку Софи. Кипя от гнева, сжав кулаки, он надвинулся на Генри.

— А ну, идем! — с угрозой в голосе негромко проговорил Эдвард. — Идем, Мартен! Я с удовольствием разорву вас в клочья!

Генри совсем побелел. Софи закричала:

— Прекратите! — Она не в силах была поверить в происходящее. Двое мужчин схватились из-за нее? Из-за нее? Это казалось невозможным — но это действительно происходило. — Генри, со мной все в порядке. В самом деле! — Она попыталась улыбнуться, но ей это не удалось.

— Вам незачем идти с ним, Софи, — сказал Генри.

— Ну нет, — рявкнул Эдвард, взмахивая кулаком перед самым носом Генри. — Ей придется пойти со мной, Мартен, ей никуда не деться от этого. Никуда! Она сбежала из Франции посреди ночи, она сбежала с моей дочерью! Она наплевала на мои права! Так что теперь у нее нет никаких прав.

Софи нервно сглотнула, облизывая губы. Ее охватило глубокое чувство вины, она покраснела. Как он это сказал… Да, действительно, все выглядело просто ужасно — она сбежала с его дочерью. Увезла от него дочь. Разлучила их… Боже… Но если бы Эдвард не был так требователен, если бы он постарался понять… Если бы она не любила его так сильно…

— Каждое человеческое существо имеет свои неоспоримые права, — резко возразил Генри. На его лбу крупными каплями выступил пот.

Эдвард грубо расхохотался:

— Черт побери, это заговорил адвокат! Так вам все известно? Ну тогда вы должны знать, что у вас нет никаких прав на Софи, зато у меня эти права есть — потому что я отец ее ребенка!

Софи переводила взгляд с Эдварда на Генри, ошеломленная их ссорой, тем, что они продолжали спорить из-за нее. Потом вдруг она заметила, что вокруг них уже собирается толпа любопытных. Запахло большим скандалом.

Неужели все вокруг слышали их разговор? Софи внутренне сжалась. Она не осмеливалась посмотреть на кого-либо.

— У меня есть кое-какие права, — с достоинством произнес Генри, понижая голос. — Потому что я хотел бы жениться на Софи.

Эдвард мгновенно побелел. Его глаза неподвижно смотрели на Генри. Прошло несколько секунд, прежде чем Эдвард мрачно произнес:

— Тогда нам тем более нужно разобраться.

Софи посмотрела на Генри, который выглядел сейчас упрямым, как бульдог. Потом — на Эдварда, которому явно не терпелось подраться.

— Генри, все в порядке, — быстро сказала Софи. — Он просто хочет поговорить. Мы выйдем на несколько минут, не больше. Эдвард, идем отсюда, поговорим наедине.

Эдвард сделал насмешливый приглашающий жест, и Софи пошла с ним, оставив Генри в сомнениях и тревоге. Ей было нехорошо. От страха ее мутило, и у нее кружилась голова.

Лишь теперь она поняла: то предчувствие, которое мучило ее весь день, было предчувствием надвигающегося рока…

Они вышли за дверь. На улице было темно и холодно. Тысячи звезд сверкали над головой, на безоблачном небе — словно россыпи бриллиантов чистой воды. Софи вздрогнула, когда Эдвард крепко взял ее под руку. Ей пришлось почти бежать, чтобы поспевать за ним. Софи боялась сама начинать разговор и потому даже не стала спрашивать, куда они идут.

Светлые камни подъездного пути поблескивали, словно жемчужины, в сиянии ярких газовых фонарей. Десятки различных экипажей и дорогих автомобилей полукругом выстроились перед домом, стояли они и на Пятой авеню, перед воротами. Эдвард подошел к длинному автомобилю с обтекаемыми линиями, сверкающему черным лаком, внутри машины все было обтянуто белой кожей. Прежде чем Софи поняла, в чем дело, Эдвард распахнул дверцу и, втолкнув Софи внутрь, сам уселся рядом. Перегнувшись через нее, он запер дверцу и стал мрачно смотреть на девушку.

Софи почувствовала, что ее охватывает паника.

— Ты можешь запереть меня в этой машине!

— Вот как? — Он приподнял бровь. — Но я уже это сделал.

Софи, задрожав, обхватила себя руками.

— И куда же мы направляемся?

— Пока никуда. До тех пор, пока не решим все окончательно.

У Софи слегка застучали зубы — не столько от холода, сколько от слов Эдварда. «Пока не решим все окончательно». Взгляд его остановился на полуобнаженных плечах Софи. Она напряженно сжалась. Взгляд Эдварда скользнул ниже, к чувственной ложбинке между ее пышными грудями, верхнюю часть которых приоткрывало декольте. Эдвард стиснул зубы. И резко отвел глаза.

А потом быстро снял смокинг и набросил его на плечи Софи. Она отвернулась и невидящим взглядом уставилась на особняк Ральстонов, пытаясь удержаться от внезапных слез.

— Как ты могла? — хрипло, с горечью спросил Эдвард. — Как ты могла поступить так эгоистично, так жестоко?

Софи робко посмотрела ему в глаза.

— Эдвард, мне очень жаль… — Ей было куда больше жаль, чем он мог себе вообразить.

— Но почему?!

— Потому что я боялась. Тебя.

— Не понимаю.

Софи, внезапно решившись, выпалила:

— Я не могу выйти за тебя замуж без любви, Эдвард!

Все словно замерло вокруг них, и время остановилось. Сердце Софи билось так тяжело и так громко, что она была уверена — Эдвард слышит его удары. Крепко сжав рулевое колесо, он смотрел прямо перед собой на Пятую авеню, и его лицо было бледным и напряженным.

— Я понимаю…

Софи затопила волна отчаяния. Ведь если бы у Эдварда была к ней хоть капля чувства, он сейчас сказал бы об этом и дал ей шанс уступить, принять его предложение. Ведь ей, пожалуй, хватило бы простой привязанности с его стороны, она смогла бы жить и с этим…

Но ему нужна только Эдана. Софи плотнее закуталась в смокинг. Она смотрела на его дерзкий, прекрасный профиль, но глаза Эдварда были пустыми, пугающими. Она опустила голову, прижалась щекой к теплой мягкой ткани. На ее коже останется его запах. Чуть пряный, чуть отдающий мускусом… невероятно мужской запах.

Наконец Эдвард снова повернулся к Софи, но его лицо хранило бесстрастное выражение.

— Я хочу видеть Эдану.