Джози Литтон - Мечтай обо мне

Однако жестокий мир так и норовил вторгнуться в эту идиллию.

— Нет, в замке не найдется столько места, — сказала она мягко. — Но пир мы все-таки устроим. Хоук даст его в честь рождения племянника и заключения военного союза.

— Ах вот как, пир! За одним столом с викингами! Не могу поверить! А кто, скажи на милость, будет варить и жарить для этого? Да у нас и припасов нет! Впрочем, раз уж все по твоей вине, давай-ка вставай, хватит разлеживаться! Тебе всегда нравилось отираться на кухне, вот и…

— Вон!!! — взревел Вулф.

Дору вынесло за дверь, но Кимбра успел поймать полный ненависти взгляд. Она постаралась поскорее о нем забыть.

— Ты был великолепен, — со счастливым вздохом сказала она мужу и откинулась на подушки.

— Значит, ты и здесь отираешься при кухне? — осведомился муж и подмигнул. — А помнишь, какой разгром мы однажды учинили?

Кимбра помнила, потому что залилась краской. Вулф расхохотался и раскрыл ей объятия.

— Что такое? — возмутилась Мириам, заглянув в дверь. — Безобразие! Миледи еще не оправилась от родов! — Она окинула Вулфа строгим взглядом. — А вам, милорд, не помешало бы привести себя в порядок! Надеюсь, вы простите мою дерзость…

Викинг ухмыльнулся и потер ладонью подбородок. Он не брился с самого отплытия из Скирингешила.

— Я вернусь как можно скорее, элсклинг, — сказал он, чмокнул Кимбру в щеку и ушел.

— Что за чудесный муж! — вздохнула Мириам.

Сидя на деревянной скамье и обтекая каплями пота, Вулф разглядывал человека напротив. Кроме привычки бренчать оружием и скрытно вторгаться в чужие владения, Хоук не оставлял желать лучшего. Он был искренне заинтересован в благополучии своего народа, а как шурин и вовсе был что надо. Во-первых, все, что он делал, он делал ради Кимбры, и Вулф никак не мог поставить ему это в вину. Во-вторых, у Хоука была баня, по его словам, выстроенная под руководством одного русского бродяги. Нет, в самом деле, этот человек был весьма и весьма приятен.

Какое-то время Вулф размышлял над тем, что уже было достигнуто на пути к миру и что еще предстояло сделать.

— У нас непочатый край дел, — заметил он.

Хоук лениво плеснул из ковшика на горячие камни. Он был немало удивлен и обрадован тем, как быстро сближается с похитителем своей сестры. Они оба любили Кимбру, но совсем по-разному. По правде сказать, до недавнего времени Хоук был уверен, что существует лишь родственная любовь: к родителям, детям, близким. Все остальное он считал досужим вымыслом поэтов и романтиков. Но если случай с Вулфом и Кимброй был исключением из правила, то исключением счастливым.

— Нельзя заключить союз только на бумаге, — продолжал Вулф с нажимом. — Он никогда не будет достаточно крепок.

— Это верно, — согласился Хоук. — Надо оживить торговлю. В этом залог успеха.

— Не только. Что может быть крепче уз, что скреплены у алтаря? — Вулф помедлил и добавил: — Насколько мне известно, ты холостяк.

— Я не холостяк, а вдовец! — отрезал Хоук.

— Сочувствую, — сказал Вулф с неподдельной искренностью. — Но ведь жизнь продолжается.

— Ты не понял, — досадливо отмахнулся Хоук. — Мы были совершенно чужие люди, и когда жена умерла, это было избавлением. Тогда я решил, что больше не женюсь ни за какие деньги.

Дракон приподнялся на скамье, где до этого лежал в прострации, ожидая, пока излишества вчерашнего пира выйдут наружу через поры.

— И правильно! — одобрил он. — Не позволяй сбить себя с выбранного курса, потому что этот курс — самый разумный. Взгляни на Вулфа. Когда-то он был в здравом уме, но теперь… Он спятил сам и хочет, чтобы следом за ним спятили остальные! В холостяцкой жизни он видит личное оскорбление и готов переженить весь мир.

— Мне нет дела до всего мира, — ответил Вулф, искренне забавляясь. — А вот вас двоих не мешало бы женить.

— Не дождешься:

Дракон был возмущен до глубины души. Когда накануне за пиршественным столом они с Вулфом обсуждали возможную женитьбу Хоука, ему и в голову не пришло, что у брата еще более грандиозные планы.

— Меня тоже можешь вычеркнуть из списка, — сказал Хоук. — Одного раза более чем достаточно.

— Почему это? — не унимался Вулф. — Что плохого в браке… если, конечно, выбор сделан правильно? А как это будет выгодно для наших народов! Ты, Хоук, женишься на норвежке, а ты, Дракон, на англичанке. Даже самая оживленная торговля не сможет закрепить союз так, как прочный брак. Наверняка король Альфред захочет лично почтить своим присутствием ваше двойное венчание. — Он сделал эффектную паузу. — Я взял на себя смелость обратиться к нему с такой просьбой.

На него уставились две пары удивленных глаз.

— То есть как это?! — вскричал Хоук.

— Я отправил королю письмо, в котором обрисовал выгоды смешанных браков, твоего и Дракона.

У Хоука отвисла челюсть, лицо налилось кровью. Вулф мысленно отметил, что достаточно отомщен за долгие месяцы одиночества.

— Не трудись, — благодушно бросил он, когда шурин рванулся к двери, явно намереваясь перехватить гонца. — Мой человек отправился еще до рассвета. Его не догнать.

На самом деле послание содержало совсем другую просьбу. Вулф просил короля отдать приказ о расследовании случая с подложным письмом. Нужно было найти и обезвредить недруга на тот случай, если ему вздумается нанести новый удар. Но Хоуку этого знать не полагалось. Ему предстояло еще долгое время извиваться на крючке воображаемой женитьбы.

— Король Альфред не одобряет смешанных браков, — буркнул Хоук, тяжело опускаясь на скамью.

Это была заведомая нелепица: король всячески поощрял браки между своими людьми и дочерями союзников, зная, что это как нельзя лучше скрепляет любой альянс. Он мог разве что ухватиться за подобное предложение, а поскольку Хоук принес ему клятву вассальной верности, то из неопределенной возможности брак превращался в ужасную неизбежность. Брак! И притом с норвежкой! Возможно, ему даже не позволят самому выбрать невесту!

Хоук погрузился в угрюмое молчание, лихорадочно изыскивая хоть какой-нибудь способ выкрутиться.

— Какое счастье, что я никому не вассал! — воскликнул Дракон, пристально наблюдавший игру эмоций у него на лице.

Забыв о похмелье, он уселся на скамье. Он был искренне позабавлен тем, как ловко Вулф загнал шурина в ловушку, но про себя решил, что с братом надо держать ухо востро.

— Ты не вассал, это верно, — сказал Вулф. — Но ты же не хочешь поссориться с королем Альфредом? И со мной?

— Что?! — опешил Дракон. — И это благодарность за то, что я посеял в твоей голове семена этого дивного заговора? И за то, что намекнул на невиновность Кимбры? И за то, что — из чистого сострадания! — умолчал о том, что она беременна? Вот, значит, как ты платишь за добро?