Дженнифер Блейк - Роковой шторм

Как-то вечером она столкнулась с Изабелью на кухне, куда отправилась дать распоряжение насчет мяса в сладком соусе и мятного чая. Собравшись с духом, она предложила девушке облачиться в балахон и накидку и лично подать яства дею Алжира. Краска, залившая лицо девушки, показала Джулии, что именно о таком распоряжении она и мечтала. Напустив на себя невозмутимый вид, что очень шло ей, она понесла приготовленный поднос в апартаменты.

Она вернулась бледная и дрожащая от волнения, вся покрытая гусиной кожей. Блистательный дей смотрел на нее своими горящими черными глазами, словно трогал ими ее тело под складками одежды. Он даже спрашивал у Рейбена эфенди, как ему посчастливилось завладеть такой красавицей. При таком ярко выраженном интересе было бы просто оскорбительно не передать девушку дею.

Ее радость была настолько неподдельна, а мечты столь возвышенны, что Джулия опасалась лишь случайного расстройства ее планов. Реакция Реда была совершенно иной.

Он ворвался в спальню, едва не налетев на Джулию, лежавшую на кушетке.

— Какого черта ты бросаешь Изабель в объятия Али? Пытаешься избавиться от нее? Этого ты хочешь?

— Не совсем, — сказала Джулия, садясь. — Ты ведь сам говорил, что ее надо пристроить.

— Ей же только пятнадцать. К чему спешить? Или ты настолько ревнива, что хочешь сбыть ее с рук любой ценой?

— Что за ужасные вещи ты говоришь! — воскликнула Джулия, вскакивая.

— Ничего нет ужасного в правде. Ты упорно твердишь мне, что от нее надо отделаться, с тех пор как я вернулся. Мне следовало вспомнить, что двум женщинам не место под одной крышей.

— Не будь смешным. Я только хотела помочь Изабель. Пусть ей всего пятнадцать, но, по восточным меркам и ее собственному мнению, она женщина. Ей будет лучше там, где с ней будут обращаться соответственно, чем здесь, с тобой, где она находится в роли домашнего зверька.

— Ты ревнуешь, — произнес он, пристально глядя на нее синими глазами.

Ей хотелось ударить его или закричать. Вместо этого она сказала, сжав зубы:

— Я не ревную. Мы с Изабель ни разу не поссорились.

— Потому что она тебя боится. Она рта не раскрывает в твоем присутствии.

— Ты что, лишился разума? Она трещит без умолку, кроме тех случаев, когда ты рядом, и то потому, что ее приучили так вести себя в присутствии мужчин.

— Я слышал совсем иное.

У Джулии мелькнуло подозрение.

— Ты слышал иное? От кого же?

— От самой Изабели.

Брови Джулии поднялись.

— Кажется, я начинаю понимать, — медленно сказала она. Задев подолом кушетку, она прошла к окну, позволяя мягкому южному бризу овеять ее разгоряченный лоб.

— О чем ты говоришь?

— Вообрази, Ред, что ты мавр и у тебя две рабыни. Одна из них понравилась тебе, а другая, хоть и привлекательная по-своему, нет. Теперь представь, что между женщинами разлад, который не на пользу дому и выводит из себя твою фаворитку. Что бы сделал ты, будучи, скажем, черкесом или восточным человеком вообще?

— Если ты пытаешься намекнуть мне, что я бы избавился от причины этих неурядиц — второй девушки, то напоминаю тебе, что я не мавр!

— Разумеется, я понимаю, но вряд ли это понимает Изабель.

Нахмурившись, Ред ответил не сразу.

— Ты полагаешь, Изабель искусственно вызывает разлад, чтобы вынудить меня к решительным действиям в отношении себя?

— Я думаю, это вполне возможно. Она не хочет нанести тебе оскорбление прямой просьбой отпустить себя. Это заставило бы тебя «потерять лицо», как говорили арабские женщины в гареме. К тому же покажется, что она ничего к тебе не чувствует, а это неверно. Она уважает тебя и благодарна за рыцарское отношение к ней, хотя не понимает его. Все это правда, но ей хочется большего.

— Женщины! — воскликнул он, выражая этим словом и хулу и хвалу. — Джулия, любимая, если ты права, я постараюсь что-то сделать. Но если ты не права, я попытаюсь понять, почему ты залезла в такие дебри, чтобы скрыть свою ревность.

Джулия могла лишь призвать всех богов в свидетели своей правоты. Что именно Ред сказал Изабели, Джулия никогда не узнала. Девушка несколько дней избегала встречаться глазами с Джулией, хотя в целом ее вид выражал тихое удовлетворение. Затем это настроение сменилось беспокойством, и рабыня, забыв о зле, которое причинила Джулии, вновь стала искать ее общества и досаждать вопросами. Круг ее интересов был необычайно широк: от этикета гарема и спальни до наилучших способов доставить удовольствие мужчине. Джулия старалась как можно полнее удовлетворить ее любопытство.

Ровно через неделю после решающего визита Али дея появился гонец с запиской для Джулии. Записка была от Реда, который все утро был занят в зале заседаний. Из нее следовало, что Изабель должна быть готова отправиться в гарем Али дея.

Через час управляющий гаремом ждал у дверей. Этот пост занимал уже не Абдулла. Турецкий евнух был смещен с должности и отправлен в тюрьму после поражения Кемаля. Его место занял второй евнух, тот самый, который передал Али дею золотую пчелу Джулии вместе с вестью о смерти старого дея. Они обменялись улыбками и несколькими словами, но все-таки Джулию одолевали сомнения.

Когда Изабель была готова, Джулия обняла молодую девушку.

— Уверена ли ты, что хочешь именно этого? — спросила она с беспокойством. — Ведь потом будет поздно.

Изабель посмотрела на нее с изумлением. Ее темные глаза сияли, а скудные пожитки были увязаны в узелок еще четыре дня назад.

— Не оплакивай меня, Гюльнара, — сказала она, став внезапно старше своих лет. — Все будет хорошо. Знания, которыми ты со мной поделилась, помогут запросто обвести дея вокруг пальца. Он станет моим рабом, а не я его рабыней. Я получу прекрасные драгоценности и богатые ткани. Я поправлюсь, рожая своему мужу множество сыновей, которые обеспечат меня в старости. Я хотела бы, чтобы и твое будущее было не менее счастливым, чем мое, я глубоко благодарна. Без тебя я бы не достигла всего этого, чего так жаждет мое сердце!

Джулия ожидала, что Ред придет домой в крайне мрачном настроении. Однако он не упомянул про Изабель вплоть до конца трапезы, да и тогда спросил словно невзначай:

— С радостью ли покинула нас сегодня Изабель?

— С удивительной радостью, — откликнулась Джулия.

— Али просто подпрыгнул от удовольствия, когда услышал о том, что можно взять ее в гарем. Теперь он может содержать значительно больше женщин, чем раньше. Когда я уходил, он был взволнован, как жених, при мысли о том, что ожидает его сегодня ночью.

— Так скоро?

— Он не хочет учить ее — пока. Наверное, интересным вещам турки учат женщин в своих гаремах, или ты другого мнения?

— Да, очень, — ответила Джулия, опустив веки и глядя, как Ред выбирает инжир.