Кэтрин Харт - Ослепление

– Стиви укрылся в дальнем углу ее фургона и плакал до тех пор, пока не заснул от усталости. К тому времени как фермерша кончила торговлю, было уже довольно поздно, да к тому же собирался дождь. Поэтому сия дама предпочла поскорее вернуться к себе на ферму, ведь она опасалась урагана, а визит в полицию, в церковь или в приют для подкидышей отложила на потом. Стиви она, конечно, забрала с собой.

Мэдди не утерпела и продолжила историю сама:

– И там, на ферме, он и находился в течение целой недели, пока достойная фермерша не приехала снова на рынок нынче рано утром. Там она сразу увидела листовку и обратилась к нам. А мы, вместо того чтобы отправить телеграмму, решили поспешить на ближайший поезд и устроить тебе сюрприз.

– Это просто чудо, – тихонько прошептала Андреа, не в силах сдержать слезы всякий раз, как взгляд ее обращался на дитя, сидевшее у нее на коленях.

– Я был бы рад отправить этой женщине немного денег и награду, – сказал Брент. – Господь свидетель, такие добросердечные люди редко встречаются в наши дни.

– Ах, мы, конечно, уже сделали это, – заверила Мэдди. – Мы вручили ей сто долларов, но это было не так-то просто – заставить ее принять эти деньги. Она все твердила, что у нее самой двое детей и что она прекрасно понимает, как ужасно потерять ребенка – хотя бы и на время. Она просто убивалась от того, что Андреа должна была пережить за эту неделю, пока Стиви находился у нее.

– Ну, зато теперь наконец-то Стиви вернулся к нам, и я отныне глаз с него не спущу, – заявила Андреа.

– Ох, чует мое сердце, что тебе все же придется расстаться с ним через пару лет, когда придет пора отдавать его в школу, – не удержался Брент.

– А вот об этом еще надо будет хорошенько подумать, – пообещала Андреа. – А что до нынешнего дня, то я просто не отпущу его ни на шаг.

Нью-Йорк встретил их калейдоскопом новых лиц, звуков и запахов, так что в итоге все смешалось в невообразимую кашу. Дом, в котором находилась квартира Гранта, оказался желанным тихим приютом посреди все этой бесконечной суеты. Он находился на границе с Центральным парком, и счастливые жильцы наслаждались царившим здесь покоем и свежим воздухом. Дом родителей Брента был далеко от них, почти на расстоянии двух миль, возле южной части Парка Благодарения. И это тоже было плюсом. Единственным неудобством было то, что Бренту приходилось преодолевать длинный путь до своего офиса.

Квартира оказалась просторной, полной воздуха и превзошла все ожидания Андреа. Отдельный балкон с видом на парк был также несомненным достоинством Более того, она размещалась на двух этажах. Внизу располагались кухня, столовая, гостиная и небольшой кабинет, где у Брента поместились его рабочий стол и библиотека. На верхнем этаже (он был третьим в самом здании) находились целых четыре комнаты: по две с каждой стороны коридора, а между каждыми двумя комнатами – по ватерклозету. Одна из комнат принадлежала Бренту – теперь он будет делить ее с Андреа, – другая предназначалась для гостей и еще до сей поры пустовала.

– Зачем холостяку снимать такое огромное помещение? – с удивлением поинтересовалась Андреа. – Конечно, квартира мне очень нравится, тем более что в ней достаточно комнат, чтобы спокойно разместились и Стиви, и я, но ведь наверняка ты мог бы подыскать нечто поменьше и поскромнее, пока жил один.

Брент скроил гримасу, долженствовавшую изображать прожженного плута:

– А как же оргии, которые я устраивал с друзьями по уик-эндам! – сообщил он, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое лицо.

Она застыла на месте от изумления, не зная, верить ему или нет.

– Я же просто пошутил, Андреа, – смягчился он, видя на ее лице неподдельный ужас, – так что можешь не смотреть на меня так, словно у меня отросла вторая голова и хвост впридачу. Я никогда в жизни не устраивал оргий и с трудом представляю, как это делается.

– Ну откуда же мне это знать? – растерянно спросила она. – Мы встретились всего несколько недель назад. К слову сказать, я и сейчас мало что про тебя знаю. И что такое, скажи на милость, эти оргии?

– О, я объясню это тебе как-нибудь позднее, если ты не возражаешь. А сейчас нам лучше заняться квартирой, – напомнил он. – Я выбрал эти апартаменты из-за их чудесного расположения и вида из окон, а поскольку все квартиры на этой стороне здания имеют по четыре спальни – у меня не оставалось выбора. Я подумывал о том, чтобы предложить кому-то из друзей разделить со мной эту квартиру – и плату за нее, – но понял, что мне гораздо приятнее наслаждаться единоличной властью над целой квартирой, после того как я всю жизнь прожил в одном доме с тремя братьями и сестрой.

– Но я не сомневаюсь, что после того, как твои старшие братья женились, а Дэна отправили в школу, в доме твоих родителей освободилось достаточно места. Почему же ты не захотел там оставаться?

Он то ли усмехнулся, то ли скривился и признался:

– Окажись ты на моем месте, ты смогла бы ужиться с моей матушкой дольше, чем это было необходимо?

– Возражение принято, – шутливо провозгласила она с важным кивком.

Итак, в данный момент поиски Ральфа в основном легли на плечи Кена, который привлек к делу нью-йоркских сотрудников агентства Пинкертона, хотя и Брент, со своей стороны, неустанно рассказывал о случившемся своим друзьям и знакомым, предлагая им помощь в розыске. В городе такого размера, как Нью-Йорк, их поиск был если и не безнадежен, то и отнюдь не легок. Но, с другой стороны, Брент утешал Андреа тем, что и Ральфу теперь будет труднее разыскать их со Стиви. Значит, они до какой-то степени могут чувствовать себя в безопасности и спокойно заниматься своими семейными делами.

Проведя первые два дня с Андреа, чтобы облегчить ей знакомство с окрестностями, с магазинами, с приходящими слугами, которые убирали и готовили у них в доме, Брент приступил к своим обязанностям в фирме отца. Мэдди навещала их как можно чаще, хотя предпочла их гостеприимству комнату в расположенном поблизости отеле – дабы не мешать их уединению. И теперь, обзаведясь своим собственным домом, Андреа входила в новую для нее роль жены и матери.

Ей приносило огромное удовольствие общение со Стиви, она гуляла с ним в парке, читала, играла с ним. Он был просто неотразим: белокурый, голубоглазый, с бесхитростной требовательностью двухлетнего маленького тирана. Даже за то короткое время, что они провели в разлуке, он успел изрядно подрасти, многому научился. По большей части это были весьма неприятные ухватки, перенятые у Ральфа. Стиви так и сыпал проклятиями, причем оставалось лишь поражаться тому, насколько чисто проговаривает он ругательства, в отличие от прочих слов, составлявших его ограниченный лексикон. Андреа была шокирована, когда он впервые назвал ее девкой.