Бренда Джойс - Фиолетовое пламя

В ноябре прошлого года демократы одержали полную победу на выборах в штате Миссисипи. Грейс читала об этом в газетах, и ей было грустно, когда она размышляла об этом. Интересно, думала она, сколько избирателей не пустили к урнам, удерживая их запугиванием, если не силой.

Но она читала также и о событиях в Натчезе, с радостью узнала о падении Форда и о том, что Рейз после ее отъезда отстроил церковь.

Хоть она и сбежала от него, Рейз остался там, чтобы закончить начатое. Она так им гордилась, но к сладости этого чувства примешивалась горечь, и сердце ее сжималось — Ей, пожалуй, даже хотелось бы, чтоб Рейз тогда сразу уехал из Натчеза в порыве обиды и гнева. Но он показал себя настоящим героем. Он заново отстроил школу, и казалось, будто он дотянулся до Грейс через пространство и время, прикоснулся к ней своим делом и своим сердцем. И это еще не все. Мать ее каким-то чудом была жива и находилась на лечении в одной из лучших клиник. Она упрямо цеплялась за жизнь, и врачи обещали ей еще несколько лет. Грейс была вне себя от радости, что туберкулезный процесс приостановлен, пусть даже и на время. Она не хотела уезжать из Нью-Йорка, считая своим долгом находиться рядом с матерью, но Дайана была непреклонна и настояла, чтобы дочь приняла участие в поездке.

— Это ведь твоя жизнь, Грейс, — сказала она. — Или ты просто из-за каприза ушла от него?

Грейс рассказала матери о Рейзе. Да и как бы она могла скрыть от нее свое разбитое сердце? Но это не было неожиданностью для Дайаны. И так, судя по стоимости ее лечения, можно было понять, что существует какой-то благодетель.

В этом-то все и дело. Каждый месяц Рейз оплачивал непомерные счета Дайаны. Грейс не могла понять, как он нашел столько доброты в своем сердце, — ведь она хладнокровно оставила его. Это было так благородно! И это терзало ее. Как и строительство школы, это было реальным делом, весомым, существенным, от которого ей некуда деться. Казалось, Рейз по-прежнему в ее жизни, так близко, что стоит ей протянуть руку — и он окажется рядом, будто все это время только и делал, что ждал ее.

Но она вовсе не хотела, чтобы Рейз оказался здесь. Чего она действительно хотела, так это чтобы он оставил ее в покое и она могла бы окончательно излечиться от своей любви и снова, как прежде, полностью отдаться делу. Но он, как тень, неотступно преследовал ее повсюду.

Грейс прижалась лбом к стеклу, заставляя себя думать об их техасском маршруте: Хьюстон, Сан-Антонио, Фредериксберг, Остин и Сан-Маркое. Поездка предстояла нелегкая, но она была этому рада.

— Ты хочешь сказать, что не поедешь на ярмарку? — недоверчиво спросил Дерек.

Рейз пожал плечами:

— У меня нет настроения, па.

— Мы собираемся остаться на ночь в городе. В Фредериксберге не будет недостатка в музыке, вине и женщинах. Поехали, сынок! Я в жизни не видел, чтобы ты трудился так долго и так усердно. Даже не представляю, как тебе удастся удержать колоду карт со всеми этими мозолями, которые ты зарабатывал с таким азартом!

Рейз не улыбнулся. Он знал, что отец уважает его внезапно пробудившийся интерес к сельскому хозяйству, его добровольное уединение, его воздержание и аскетизм. Но он угадывал также мысли отца: прошло уже восемь месяцев, и Рейзу пора вернуться к нормальной жизни. Дерек даже признался, что хоть он и мечтал всегда, чтобы сын трудился на ранчо рядом с ним, ему вовсе не хотелось, чтобы это случилось при таких печальных обстоятельствах. Рейз рассказал им немного о Грейс, ровно столько, чтобы отец понял его поведение. Теперь Дерек побуждал сына вернуться к прежней жизни, пусть даже ради этого ему придется переломить себя.

— По мне, так лучше б ты шлялся по Европе, — мягко заметил он как-то холодным зимним днем, когда они сидели за чашкой кофе и рюмкой коньяка, — вместо того чтобы торчать здесь, в этаком добровольном заточении.

Рейз промолчал.

Что ж, может, отец прав, может, ему и правда пора вернуться к жизни. Может, ему необходима хорошая партия в карты, хорошая выпивка и женщина, любая женщина. Но даже пытаясь убедить себя в этом, Рейз не ощущал радостного предвкушения и знал, что для него это будет не более чем заученный, привычный ритуал. Он попробовал не думать о Грейс, не звать ее в своих мыслях.

— Ладно, согласен, пойду соберу кое-что в дорогу. Дерек улыбнулся:

— Мать уже все собрала.

Появилась Миранда, маленькая и изящная, в превосходном розовом дорожном костюме. При виде ее глаза Дерека вспыхнули:

— Я уже видел его раньше?

Она улыбнулась, медленно поворачиваясь, чтобы муж мог разглядеть как следует.

Он расплылся в улыбке и ласково, нежно обнял жену:

— А когда мне что-нибудь не нравилось?

Даже ребенком Рейз, присутствуя при таких сценах, видя откровенную, ненасытную любовь родителей друг к другу, чувствовал себя кем-то вроде непрошеного свидетеля. А теперь, после того как сам пережил любовь, ему было слишком больно смотреть на них; он повернулся и пошел седлать свою лошадь. Но продолжал думать о Грейс. Призрак ее преследовал его повсюду.

Они подъехали к Фредериксбергу перед заходом солнца. Пообедав с родителями, Рейз засел в баре, не обращая внимания на кокетливые улыбки очаровательных молодых леди, и опрокинул пять стаканчиков виски, пытаясь заставить себя почувствовать удовольствие от игры в покер. Потеряв несколько часов и несколько сотен долларов, он позволил увести себя наверх дебелой, с рыжинкой в волосах, проститутке. Он целовал ее — первую женщину, которую он целовал после Грейс, — механически ласкал ее груди, но не чувствовал ни малейшего возбуждения. Хуже того, когда она разделась, вид ее чрезмерно пышного, дряблого тела заставил его как можно скорее принести свои извинения и ретироваться. Ему не нужна была проститутка. Полная грудь и рыжеватые волосы не делали ее ни Грейс, ни даже более или менее достойным ее подобием. Рейз и не хотел подобия! О Господи, он хотел ее, он тосковал по ней, он все еще любил ее — и она была мертва.

На следующее утро он встретился с родителями за поздним завтраком, мучаясь от острой головной боли.

— Ну как, хорошо вчера повеселился? — спросил, улыбаясь, Дерек.

Миранда ткнула мужа локотком в бок.

— Этак ты превратишь его в прожигателя жизни, — предостерегающе сказала она.

— Для него это совсем неплохо, — возразил Дерек.

Рейз застонал от нового приступа головной боли.

— Думаю, мне лучше снова лечь в постель.

— Ну уж нет, — в один голос заявили родители. Дерек предоставил Миранде право продолжать.

— Ты пойдешь с нами.

— Мама…

— А что ты собираешься делать? До вечера опохмеляться в баре? Ты посмотри, какой прекрасный день!