Мэдлин Хантер - По воле судьбы

Толпа потрясенно застыла. Внезапно все потеряли какой бы то ни было интерес к драке между рыцарем и каменщиком.

Но Риз все еще нависал над Ги. Джоан подошла к ним и посмотрела сверху вниз на человека, который разрушил ее жизнь. Она не могла отрицать, что, видя его поверженным, почувствовала какое-то удовлетворение. Женщине, которой она сегодня себя ощущала, это было уже не нужно, но девушке, которой она когда-то была, все еще было необходимо.

Казалось, Риз не заметил произошедшей перемены. Она коснулась его плеча, возвращая его оттуда, куда он отправился, чтобы обрести свою силу.

– Все кончено, Эдуард схватил Мортимера, и стража знает об этом и не оказывает сопротивления.

Он не отрываясь смотрел на полуживого человека, не выпуская его из рук. Казалось, он не слышит ее.

– Дело сделано, Риз. Ворота снова открыты, и люди Бэрроубурга входят, чтобы охранять замок.

Его внимание было приковано к врагу, ярость на лице не поблекла. Ей показалось, что он хочет снова ударить Ги.

Джоан почувствовала присутствие кого-то еще – за ее спиной появился Аддис. Риз по-прежнему не отпускал Ги. Аддис обнажил свой меч и протянул его каменщику.

– Прикончи его, если хочешь. Никто тебя за это не осудит. Он все равно уже покойник, и, возможно, участь его хозяина – милость с твоей стороны по отношению к нему.

Риз обратил свой твердый, как сталь, взгляд на меч. Джоан ждала, что он возьмется за эфес, чувствовала, что он хочет это сделать. Но вместо этого он разжал руки, и Ги упал в грязь ничком.

– Пусть о нем позаботится палач.

И мнимая сила в то же мгновение покинула его тело: он начал оседать на землю. Джоан бросилась к нему, он оперся о ее плечо, и вместе они последовали за Аддисом, направляясь к лестнице.

Вокруг царила неразбериха. Двор кипел от возбуждения. Весть о низвержении Мортимера разнеслась быстро. Джоан все слышала, но не чувствовала ни волнения, ни ликования. Вдруг все это показалось Джоан таким незначительным. Ее по-настоящему волновало только то, что Риз жив, его рука лежит на ее плече, и он рядом с ней.

Но вдруг что-то неуловимое и опасное произошло сзади, какое-то волнение. Волна опасности захлестнула ее. Она скорее почувствовала это, чем увидела.

И Риз тоже почувствовал неладное. Он подтолкнул ее вперед, к Аддису, и она, покачнувшись, повернулась и увидела метнувшегося вперед Ги со сверкающим в поднятой руке кинжалом.

Все произошло быстро. Слишком быстро, чтобы что-то разглядеть. Потрясенная, она видела лишь отдельные кусочки мозаики. Расколотая реальность проступала медленно и отчетливо.

Кинжал, летящий прямо в нее. Риз, ловящий лезвие левой рукой и бросающийся на Ги всем телом. Кровь, хлынувшая из руки, и снова сверкнувший кинжал. Попытка увернуться, схватить кинжал. Двое мужчин, сцепившихся в смертельной схватке.

А потом тишина. Неподвижность. Казалось, они оба мертвы.

Беззвучный крик вырвался из ее груди. У нее перехватило дыхание. Ей показалось, что сердце остановилось.

Риз медленно скатился с тела, распростертого под ним. Кинжал был загнан в грудь Ги по самую рукоять. Ги широко раскрытыми глазами удивленно уставился в небо, но адский огонь в них погас, и его глаза превратились в фиолетовый лед.

Аддис поднял Риза из грязи и крови, перекинул его безвольную руку вокруг шеи и потащил своего друга к башне. Громогласным голосом, перекрывающим гул толпы, он приказал своим людям немедленно послать за лекарем.

Глава 27

– Никогда нельзя сказать наверняка, – сказал лекарь. – Я видел раны от меча, подобные этой, которые заживали настолько хорошо, что воин мог легко держать в руке оружие. Если нет, поблагодарите Господа, что эта рука не правая.

Риз не отвечал, не смотрел на новую повязку. Нескольких минут, пока его рану промывали и смазывали бальзамом, хватило, чтобы он узнал то, что ему было нужно. Освободившись от повязок и швов, он проверил, как слушается его рука.

Кажется, лекаря разозлило молчание Риза. Он, видимо, не понимал, что причиной молчания было совсем не равнодушие.

Он собрал свои плошки с мазями и баночки с примочками, и, как только он вышел из комнаты, вошел Аддис. Он кивнул на белую повязку.

– Ну как она? Не гноится?

– По виду и запаху кажется чистой.

– Слава Богу. Этот мясник хотел отнять ее, но я сказал ему, что сделаю с его головой то же, что он сделает с твоей рукой, и он передумал. Не слушай этих знахарей. Они в этом ничего не смыслят. Пусть заживет, тогда посмотрим, как она будет работать. Мне когда-то тоже говорили, что я никогда не смогу нормально ходить, но хожу ведь!

– Даже если рука навсегда останется покалеченной, это не так уж страшно. Сегодня Эдуард назначит меня своим главным строителем. У меня теперь будет мало времени, чтобы ваять, и я не умру с голода, лишившись ремесла.

Аддис сделал вид, что это хорошая новость, но по выражению его глаз было видно: он понимает, что это значит на самом деле. Лишиться своего ремесла означало лишиться части себя самого.

Черед этих грустных мыслей еще придет, а сегодня его ждала другая печаль.

– Ты поедешь с нами?

– Нет. Я пойду взгляну на церемонию присяги Марка, но, когда ты заберешь их домой, я не поеду.

– Ты говорил с ней об этом?

– Я мало виделся с ней после того, как приехала королева. Филиппа наконец-то нашла подругу, которой может доверять, и ревниво оберегает Джоан. Фрейлина королевы Англии не может оставить свои обязанности, не объяснив причины, а я – неподходящее объяснение. Ей удается улизнуть, когда это возможно, но я не трачу эти мгновения на разговоры о том, что нас ждет впереди.

Аддис кивнул. В душе он сочувствовал Ризу. Он мог и не заговаривать об этом, но понимал, что они скоро потеряют.

– Значит, ты возвращаешься в Лондон?

– Я думал сначала навестить дом, где провел свою юность. Я не был там много лет и, пока лежал здесь, почувствовал, что страстно хочу увидеть его снова. Мои родители умерли, но у меня там остались родственники.

– Значит, ты направляешься на запад. Тогда я попрошу тебя об одолжении. Я возьму моих людей и отправлюсь сопровождать Джоан и Марка во владения их отца. Не мог бы ты по дороге на запад заехать в Бэрроубург? Мойра ждет от меня вестей, и я не хочу, чтобы она волновалась.

– Я с радостью принесу ей весть о том, что все прошло успешно и ты невредим.

Это придаст его путешествию смысл. По правде говоря, он направлялся на запад главным образом потому, что не хотел возвращаться в Лондон. После сегодняшнего дня ему потребуется еще много времени, прежде чем он сможет вернуться в свой дом.

Аддис присел, и они обсудили события последних дней. Мортимер был отправлен в Вестминстер дожидаться казни, королева Изабелла сослана в замок Райзинг. Ги Лейтона похоронили, он оказался единственной жертвой переворота. Эдуард разослал по всему королевству указ, в котором оповещал всех, что взял бразды правления в свои руки, и бароны потянулись в Ноттингем, чтобы присягнуть на верность своему законному королю. Первый прибывший был ранее союзником Мортимера, но Эдуард великодушно простил его. Всего несколько голов скатится с плеч, но кровавой бойни больше не будет.