Элизабет Эллиот - Обрученные

– Ну, что до этого… – Клаудия повернулась к нему спиной. Обнаженной спиной. Платье не было застегнуто на поясе, а сорочка под ним отсутствовала. Тело Гая немедленно отозвалось при виде столь возбуждающего зрелища. – У меня не получается зашнуровать платье. Вы не могли бы помочь мне?

Один вид нежного тела Клаудии побудил Гая сделать шаг вперед. Просьба о помощи послужила лишь дополнительным стимулом. Он взялся за пояс платья, но не стал зашнуровывать его.

– Сперва скажи, почему ты не хочешь говорить со мной.

– Но сейчас я же говорю, – с нарочитой беззаботностью ответила Клаудия.

Отпустив тесьму, Гай провел пальцами по ее спине и с радостью почувствовал, как она вздрогнула при его прикосновении.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– А вы, конечно же, знаете, как я плохо себя чувствовала последние дни, – голос Клаудии звучал неуверенно, и Гай продолжал поглаживать ее бархатную кожу легкими, возбуждающими движениями. – Мне было очень плохо.

Ее легкий вздох заставил Гая улыбнуться. В последнее время он начал опасаться, что Данте не только отравил ее тело, но и каким-то образом ожесточил ее сердце. Теперь же, когда он выяснил, что его прикосновения действуют на нее с прежней силой, его тревога на этот счет улеглась. Наклонившись, он поцеловал тонкий изгиб ее шеи.

– Я рад, что ты поправилась. Нам надо многое обсудить.

– Я знаю, – сказала Клаудия обреченно. Гай обнял ее за талию и крепко прижал к себе, стараясь не беспокоить рану. Она положила голову ему на плечо и еще раз вздохнула. На этот раз во вздохе ее не было ничего чувственного – он был полон печали.

Гай потерся щекой об ее волосы.

– Все со временем уладится, Клаудия. Я не позволю Данте похитить тебя еще раз.

Клаудия напряглась и попыталась вырваться, но руки, обнимавшие ее, были слишком сильны.

– Я не могу остаться с вами, Гай. Тому, чего вы хотите, не суждено сбыться. Теперь я это поняла.

Гай судорожно перевел дыхание.

– Нет никакой надежды, что ты можешь простить меня?

Голос Клаудии был еле слышен, и Гаю пришлось наклониться, чтобы различить ее слова.

– Я простила вас два дня назад.

– Господи, я боялся, что на это уйдет гораздо больше времени, – Гай почувствовал огромное облегчение, как будто с его плеч свалилась гора. Закрыв глаза, он пробормотал тихую благодарственную молитву, затем ласково провел пальцами по щеке Клаудии и не ощутил ответной реакции. – В чем же дело, Клаудия? Почему ты не сказала мне об этом раньше?

Она крепче прижала его ладонь к своей щеке.

– Потому что ничто не изменит того факта, что я не могу выйти за вас замуж.

– Нет, ты можешь. И хочешь к тому же, – Гай желал бы всю жизнь прижимать ее к себе. Легко, но страстно он поцеловал ее в ухо.

Она еще сильней напряглась.

– Пожалуйста, Гай! Если вы хоть немного любите меня, забудьте об этом браке! Я… я не перенесу, если из-за меня погибнете вы или мой брат. Если мы поженимся, один из вас умрет. Данте поклялся в этом.

– Я намерен изменить его помыслы на этот счет.

– Вы не знаете его, – задыхаясь от волнения, произнесла Клаудия. – И я его не узнаю. Что бы я ему ни говорила, он не хочет меня слушать. Вы – Монтегю, и одного этого достаточно, чтобы он возненавидел вас. Сейчас вас защищает клятва, которую Данте дал королю, но скоро он пошлет вам еще один вызов. Если ему не удастся победить вас в честном бою, он подстроит вашу смерть от какого-нибудь несчастного случая или неожиданной болезни. Все будут его подозревать, но доказать его вину никто не сможет. – Она отчаянно посмотрела на Гая. – Только вашим братьям доказательства не будут нужны. Скоро все мы будем мертвы.

Гай знал, кто внушил Клаудии такие мрачные мысли. Он пожалел, что не столкнул Данте в реку, когда имел отличный шанс сделать это.

– Мои братья больше не совершат прежней ошибки, – успокаивающе произнес он. – Теперь они знают, что ради меня ты готова пожертвовать жизнью, и всячески приветствуют мое решение жениться на тебе. Что касается Данте, я постараюсь сделать так, чтобы он не стоял у нас на пути. – Почувствовав, что Клаудия задрожала от ужаса, он нахмурился. – Не волнуйся, твой брат не умрет от моей руки, хотя, признаться, у меня неоднократно появлялось такое желание. Если он не образумится в ближайшее время и не согласится на наш брак, его ждет такая же жалкая жизнь, какую он уготовил тебе.

Нельзя сказать, что от этих слов Клаудия вздохнула с облегчением.

– Что вы хотите сделать с ним?

В воображении Гая появился образ Данте, прикованного к стене темницы, затем он представил его в цепях, в трюме корабля, плывущего на край света. Конечно, ради спокойствия Клаудии он предпочел бы, чтобы Данте отправился в Италию, где смог бы удовлетворить свою жажду мести.

– У меня есть несколько идей на этот счет, но точно я еще не решил. Пока я не проработаю все детали, он останется моим пленником.

– И вы ожидаете, что мне это понравится?

– Все это только на тот случай, если Данте отвергнет мое последнее предложение. Ключ от его свободы у него в руках.

– А если все-таки он не примет предложение?

– Вспомни, что Данте готов заключить тебя в монастырь до конца твоих дней, что он с большим удовольствием сделает тебя вдовой, перенеся при этом свою слепую ненависть на детей, которых ты можешь зачать от меня. – Гай пропустил между пальцами ее локон и глубоко вдохнул, чтобы насладиться цветочным ароматом, исходящим от ее волос. – Я надеюсь, что со временем твой гнев, вызванный моим решением, сменится жалостью к брату. Ты будешь скорбеть за него, понимая, что он не оставил мне другого выбора.

– Я сделала все возможное, чтобы убедить его в непреклонности вашего решения, но он так же упрям, как и вы, милорд.

– Да, он таков, – согласился Гай. – За последние пять дней я тоже испробовал все разумные и неразумные способы уладить это дело к взаимному удовлетворению. Но Данте отказывается заключать перемирие и настойчиво пытается сделать из меня врага. Если он не опомнится, ему придется заплатить за это.

– И у меня нет никакого выбора? – убито спросила Клаудия. – Вы, как и Данте, хотите сами решить мою судьбу?

Суровое выражение глаз Гая смягчилось. Он повернул девушку лицом к себе и заглянул ей в глаза.

– Ты действительно хочешь сама выбирать, жизнь кого из нас двоих разрушить? Ты возьмешь на себя тяжкую ответственность решить судьбу брата? Или, может быть, мою? Мое сердце принадлежит тебе, Клаудия. Я смогу прожить без сердца, но что это будет за жизнь?

Внезапный порыв ветра зашевелил складки полога – как будто сами небеса вздохнули, не в силах вынести печаль Клаудии. В глазах ее мерцали слезы.