Мэйдлин Брент - Тибетское пророчество

– Не думаю, что Вернон Куэйл хочет ее украсть из-за денег.

– Тогда зачем, дорогая?

– Не знаю, Адам. Наверное, это… мощный талисман. Его глаза сверкнули вызовом.

– Тогда нечего тянуть. Мы должны сейчас же отправиться к Куэйлу. Чем раньше мы узнаем, в чем дело, тем лучше. Хорошо, Джейни?

Выдавив улыбку, я кивнула, но внезапно меня охватил страх перед всем, что нам предстояло, страх, что Серебряный Человек разрушит только что обретенное нами счастье. Тогда я утрачу Адама, утрачу себя… утрачу вообще все.

Угрюмый слуга провел нас в гостиную "Приюта кречета". На Верноне Куэйле, как всегда, был его скверно сидящий серебристо-серый костюм. Я давным-давно пришла к заключению, что все костюмы Куэйла, за исключением твидовой куртки, которую он носил, когда ездил верхом, шились из одного и того же материала. Он стоял спиной к камину, безжизненные серые глаза смотрели на нас без всякого интереса.

– Добрый день, Джейни. Добрый день, мистер Гэскуин, – на его губах появилась и тотчас же исчезла ледяная улыбка. – Неужели же вы, мистер Гэскуин, пришли поблагодарить меня за то, что я вернул вам зрение?

– Вы, однако, не отличаетесь скромностью, Куэйл, – ответил Адам.

Тот пожал плечами.

– Не угодно ли будет сесть?

– Думаю, нет. Мы пришли узнать вашу цену.

– Помилуйте, цену за что?

– За свободу Элинор. За свободу вашей жены. За ее свободу от вас, Куэйл.

Я была потрясена бесшабашной прямотой слов Адама, на крошечное мгновение отметив нечто невиданное – Вернон Куэйл был ошарашен. Впрочем, он тут же взял себя в руки и сказал:

– Вы понимаете, что говорите, мистер Гэскуин?

– Абсолютно. Вам необходимо тратить время на игру в слова?

Наступило долгое молчание. Наконец Куэйл медленно произнес:

– Я способен читать мысли большинства людей так, будто они написаны на бумаге. С вами, мистер Гэскуин, это удивительно трудно. Вы получали какого-то рода советы или рекомендации?

– На протяжении последних месяцев я много общался с профессором Мэнсоном, если это вас интересует.

Глаза Вернона Куэйла сузились.

– У меня есть на полках его книги. Он – сведущий теоретик и не более.

Адам улыбнулся, но это было похоже на то, что снежный барс показал зубы. Внезапно я ощутила в нем ту пульсирующую силу, которая когда-то позволила ему сражаться с мощью гор с больным ребенком на руках.

– Сыскные агенты, услуга которых я оплачивал на протяжении многих недель, Куэйл, напротив, весьма сведущие практики, – проговорил Адам. – До Элинор у вас было три жены. Итальянка и бельгийка совершили самоубийство. Первая же, молодая английская вдова, жившая в Гонконге, была замужем за вами в течение пяти лет, потом впала в полную прострацию и скончалась в больнице. После замужества все три, как и Элинор, превращались в отшельниц. По мнению их друзей, все три были человеческими инструментами, используемыми вами для оккультных занятий. Вы – духовный вампир, Куэйл, живущий за счет жизненной силы других. Теперь вы делаете то же самое с вашим последним человеческим инструментом, Элинор, и я снова вас спрашиваю: какова ваша цена за ее свободу?

Вернон Куэйл слушал с совершенно неподвижным лицом.

– Что вы имеете в виду под свободой, мистер Гэскуин? Адам, не задумываясь, ответил:

– Объявление вашего брака недействительным. Мэн-сон говорит, что между вами никогда не существовало супружеских отношений, поэтому проблем здесь не будет. Затем вы убираетесь туда, куда вам будет угодно, и никогда больше не встречаетесь с Элинор и не пытаетесь как-либо с ней связаться.

– На каком основании профессор Мэнсон утверждает, что супружеских отношений никогда не существовало?

– На том основании, что если бы они были, вы не могли бы использовать несчастную женщину так, как вы ее используете. Это несовместимо с Третьим Законом Эфирной Сферы, что бы это ни означало.

Взгляд Вернона Куэйла застыл.

– Мэнсон умнее, чем я думал, – произнес он наконец. – Я считал себя единственным, кому удалось расшифровать это указание герменевтиков. Однако дела оно не касается. Вы просили меня назвать цену за свободу Элинор. А допустим, я откажусь вступать с вами в сделку?

Адам снова улыбнулся и очень спокойно сказал:

– В таком случае, Куэйл, я убью вас, испытывая не больше угрызений совести, чем пристреливая бешеную собаку. Вы, насколько мне известно, загубили три жизни, а возможно, и еще больше. Я не позволю вам погубить Элинор, потому что она – друг Джейни, стало быть, и мой друг.

Я не испытала ни малейшего удивления. Когда я повернулась и посмотрела на Адама, то по его холодному взгляду поняла, что сказанное им – не пустые слова. И все равно я осталась спокойна, ибо осознала то, что должна была осознать давно: Вернон Куэйл убивает мою Элинор с такой же несомненностью, как если бы его пальцы лежали у нее на шее, и он медленно душил бы ее.

До меня донесся отвратительный икающий звук, который означал у Вернона Куэйла смех.

– Я живу на земле уже давно, мистер Гэскуин, гораздо дольше, чем вы думаете, и не один человек пытался сделать то, чем вы сейчас мне грозите, однако результаты оказались для них весьма огорчительны. Мистер Дэвид Хэйуорд может проконсультировать вас по данному вопросу.

– Я – особый случай, Куэйл, – Адам продолжал пристально смотреть на Серебряного Человека. – Вам не удастся обратить мою руку против меня же самого, потому что я долго прожил во тьме, и мои чувства настолько обострились, что обмануть их у вас не получится.

Вернон Куэйл прикрыл глаза.

– Ваш друг профессор Мэнсон кое-чему вас научил, и это довольно безрассудно с его стороны.

Адам взял меня под руку, будто собрался уходить.

– Стало быть, на том и покончим? Вы решили не вступать в сделку?

– Я этого не говорил, мистер Гэскуин.

– Ну, я жду.

Помолчав, Вернон Куэйл заговорил певучим голосом, напоминающим чтение заклинаний:

– Великий монастырь Чома-Ла находится на пути из Галдонга в Магьяри. Он построен у горы, чье название никогда не произносится. Семижды семь по семи ступеней поднимаются к Храму Молитвы, что лежит под самым высоким шпилем. В том храме есть беломраморный алтарь. В том алтаре стоит золотая статуя Будды. В горсти Будды лежит слеза, что упала, когда Просветленный возвратился из покоя Нирваны, чтобы научить человечество Истинному Пути. – Голос Вернона Куэйла изменился, он сказал в обычной небрежной манере: – Эта история, разумеется, полный вздор, думаю, слеза – всего лишь полудрагоценный камень, а может, даже просто обычная галька, только красивая. Но если вы принесете ее мне, мистер Гэскуин, я соглашусь на ваши условия относительно Элинор.