Джо Гудмэн - Полуночная принцесса

Дженни знала, что это не так. Если бы жестокие процедуры действительно ее убили, это был бы всего лишь несчастный случай – результат чрезмерного рвения доктора Гленна и неумелости санитаров. В то время Вильям не желал ее смерти, но сейчас вполне возможно, что он изменил бы свои намерения.

– Но вы с доктором Тернером видели, что этого не случилось. – Дженни провела ладонью по руке Кристиана и сплела его пальцы со своими. – Не знаю, как уж доктор Тернер догадался, что я здорова, – Дженни пожала плечами. – Он видел меня совсем недолго, и в тот момент я не помнила даже собственного имени. После того как доктор Гленн начал меня лечить, я поняла, что очень скоро стану такой же, как и остальные пациенты отделения.

Наверное, она права, подумал Кристиан, вспомнив, какой он увидел Дженни в клинике. Девушка была на грани безумия. Он сжал ее пальцы в своих.

– Почему ты не пошла в полицию и все им не рассказала?

Дженни на мгновение подняла голову и взглянула на Кристиана с веселым удивлением:

– И ты еще спрашиваешь? Это Нью-Йорк, Кристиан! Мистер Беннингтон не подкупает копов, он владеет их начальниками. Пойти в полицию было бы все равно что собственноручно подписать бумаги на мое лечение в клинике Дженнингсов. Да лучше было повеситься!

Кристиан оставил без ответа последние слова Дженни, но знал, что не забудет их.

– Значит, полиция отпадает. Что же тогда остается?

– Догадайся! Теперь все дело в тебе.

С минуту поразмыслив, Кристиан подскочил в постели:

– Ты имеешь в виду газету, да? Так вот где ты хочешь обо всем рассказать.

Дженни кивнула:

– Я не знаю, как по-другому заставить людей прислушаться. Насколько мне известно, городские газеты пока еще независимы. Это единственное место, где мистер Беннингтон не имеет влияния.

– Ладно, – сказал Кристиан, – я согласен. Мы напишем об этом в «Кроникл».

– Я знала, что тебя будет нелегко уговорить, – сказала она со вздохом.

Кристиан хмуро сдвинул брови.

– Нелегко уговорить? Я думал, ты хочешь именно этого. «Кроникл» опубликует эту статью. На первой полосе. В отличие от Беннингтона газета – единственное место, где я имею какое-то влияние.

– И у тебя нет никаких карманных комиссаров, – поддразнила Дженни, – никаких карманных политиков?

Кристиан опустил глаза и оглядел себя.

– У меня и карманов-то нет.

Засмеявшись, Дженни поднесла его руку к губам и поцеловала в костяшки пальцев.

– Понимаю, ты хочешь помочь, Кристиан, но пока у меня нет доказательств, а значит, нет и материала для статьи. Если ты напечатаешь то, что я тебе говорю, без доказательств, суд позаботится о том, чтобы мистер Беннингтон прибрал к рукам твою газету.

– Может быть, – согласился он, – но может быть, и нет. Намеки способны сильно повредить Беннингтону. В этом смысле «Геральд» обладает большой властью. Можно так написать статью, что Беннингтон не сможет подать в суд за клевету.

– Нет, – твердо заявила Дженни, – мне нужно совсем не это. К тому же «Кроникл» не имеет права публиковать непроверенные материалы. Нет его и у «Таймс». Даже «Геральд» не возьмет такую статью. Если бы мистер Беннингтон совершил какой-нибудь мелкий общественный проступок, тогда было бы другое дело. Но здесь речь идет не о том, как его поймали со спущенными штанами в «салоне» Амалии Чазэм. Здесь затронута репутация «Траста» как финансового института и безопасность денег тысяч вкладчиков. Мне нужны улики, Кристиан. Я хочу, чтобы из газет его дело попало в суд. И мне нужны такие улики, чтобы мой… чтобы мистер Беннингтон уже не смог откупиться.

– И как, по-твоему, мы их добудем?

– Мы? Значит, ты действительно хочешь мне помочь?

Кристиан вздохнул:

– Конечно, хочу.

– Даже после того, что услышал?

– Особенно после того, что услышал.

Дженни отпустила его руку и поползла к краю кровати, не выпуская из рук простыню. Спустив ноги на пол, она поманила Кристиана пальцем.

– Куда мы идем? – спросил он, заматывая вокруг пояса одеяло. – И прилично ли я одет?

Она засмеялась:

– Вполне прилично. Идем! Я хочу показать тебе мою фотолабораторию.

В гостиной Дженни замешкалась ровно настолько, чтобы скинуть с себя простыню и надеть свой атласный халатик. Кристиан остался в одеяле.

Дженни открыла дверь в свободную спальню, и он тихо присвистнул.

– Ну и ну! – протянул он восхищенно.

Пока Дженни зажигала лампу, Кристиан, прислонившись к косяку двери, осматривал комнату. В углу слева от него стояла тренога высотой около пяти футов. У окна была установлена другая, с уже укрепленным на ней фотоаппаратом в латунном корпусе. На полу перед треногой лежало черное одеяло, которым накрывается фотограф, делая снимок. Ночной столик слева от кровати был заставлен бутылочками с химикатами, тут же Кристиан увидел пару стеклянных воронок и негодную линзу. Был и еще один фотоаппарат – модель с двойным увеличением. Фокусный диапазон этой камеры расширялся за счет длинных, конической формы кожаных мехов.

Эта спальня служила Дженни фотостудией и одновременно темной комнатой. Кристиан поразился еще больше, увидев, где она проявляла свои фотографии. У стены, провиснув, стоял снятый с кровати матрас, накрытый бледно-желтым покрывалом. Теперь кроватная рама поддерживала некое сооружение, напоминавшее старую армейскую палатку или скорее две старые армейские палатки, сшитые вместе.

Кристиан оттолкнулся от двери и направился прямо к кровати. Приподняв полог, он заглянул внутрь, затем махнул Дженни рукой, чтобы она поднесла лампу поближе. Он взял у нее лампу, перешагнул через кроватную раму и очутился в темной комнате.

Стол был приставлен к спинке кровати. На нем лежали подносы для ванночек с химическими растворами. Параллельно столу, но в нескольких футах над ним висело желтое стекло. Кристиан показал на него пальцем.

– Этим стеклом ты фильтруешь свет во время работы? – спросил он.

– Да. Я ставлю на него неяркую лампу и не волнуюсь, что мои снимки засветятся. Мне вполне хватает света, чтобы смотреть, и при этом фотографии не портятся.

Кристиан кивнул. В его фотолаборатории было нечто подобное.

– Когда ты начала увлекаться фотографией? – спросил он, присаживаясь на корточки перед столом.

Он увидел стопку обработанной альбумином бумаги, ящичек с линзами и шляпную коробку, в которой лежали уже проявленные фотографии. Кристиан взял коробку.

– Можно?

– Конечно, но тебе будет лучше видно, если мы пройдем в гостиную. Там больше света.

Кристиан согласился. Дженни села с ногами в большое мягкое кресло, а Кристиан устроился на полу, привалившись к креслу спиной. Он склонил голову над фотографиями, и Дженни принялась щекотать ногтями его склоненную шею.