Ли Бристол - Янтарные небеса

– Хорошо, – проговорил он прищурившись: лучи заходящего солнца били ему прямо в глаза. – Ты, Кейси, подожди здесь, но глаз не спускай с двери. Он парень прыткий, да и терять ему нечего. – И, с вызовом глядя на Джейка, закончил: – Только потому, что он дал слово, еще не значит, что он не попытается бежать, если подвернется такая возможность.

Кейси кивнул, неохотно отпустил Джейка и отступил на шаг назад.

Джессика увидела всех троих в окно. Она с ужасом смотрела, как Дэниел вытащил револьвер и нацелился на Джейка. «Нет, этого не может быть, – подумала она. – Дэниел не станет стрелять в своего брата. Ведь, несмотря ни на что, он любит его».

Шериф тоже заметил мужчин и, повернувшись к Джессике спиной, направился к двери.

Джессика перевела взгляд на лежавший на столе револьвер и, бесшумно ступая, подошла к столу.

У двери Дэниел остановился, чтобы посмотреть на Джейка. Ему страшно не хотелось отдавать брата в руки правосудия, но тот не оставил ему выбора. Похоже, другого пути нет.

Быть может, он высказал бы эту мысль вслух, глядя брату в глаза, но в этот момент шериф Маккол открыл дверь.

– Заходите, джентльмены, – проговорил он. – Я ждал вас. – Он взглянул на Дэниела. – Ваша жена здесь, сенатор.

Дэниел с Джейком вошли в помещение, и первое, что они увидели, – это Джессику с револьвером в руках. И целилась она прямо в шерифа.

– Отойдите от Джейка, или я сейчас пристрелю Маккола! – прерывисто дыша, проговорила она. Голос ее звучал гораздо тверже, чем она сама ожидала. В глазах стояла отчаянная решимость. Она понимала, что другого способа освободить Джейка у нее нет. – Один раз я уже стреляла в человека, так что во второй раз тоже смогу.

На какое-то мгновение Дэниел, Джейк и шериф в ужасе застыли. Они не верили собственным глазам. Сначала они ничего, кроме револьвера, не видели, но потом, когда первый испуг прошел, они взглянули Джессике в глаза. Перед ними стояла женщина, готовая пойти на все ради спасения любимого.

Дэниел с шерифом заговорили одновременно.

– Джессика, ради Бога… – с ужасом воскликнул Дэниел.

– Ну-ну, миссис Филдинг, поосторожней с этой штукой… – обеспокоенно произнес шериф.

– Назад, вы оба! – громко приказала Джессика. Револьвер в ее руке не дрогнул. Не дрогнула и ее решимость. – Отойдите от него!

– Джессика, прошу тебя…

– Нет, Дэниел, – не глядя на мужа и не спуская глаз с шерифа, бросила Джессика. – Джейк заплатил тремя годами жизни за убийство, которого не совершал. Теперь пришла моя очередь. Мне не хочется убивать этого человека, но, если я это сделаю, это убийство тебе, Дэниел, уже не удастся замять, а Джейк будет свободен. – Джессика медленно взвела курок. – А теперь отойдите от него. Джейк, беги отсюда.

Маккол с Дэниелом медленно отошли от Джейка, но, вместо того чтобы бежать, Джейк пошел к Джессике. Джессика еще крепче вцепилась руками в револьвер.

– Джейк, беги!

– Нет, Джессика, – тихо сказал он. Лицо его было очень грустным. – Все кончено. Я устал бегать.

– Джейк, прошу тебя!

Но он по-прежнему шел к ней.

– Я не могу допустить, Джессика, чтобы ты это сделала. Ты нужна Джошуа. И вообще это не выход.

Теперь он стоял возле нее: глаза усталые, лицо печальное. Он взял ее за руку и осторожно поставил револьвер снова на предохранитель. У Джессики затряслись руки, и она зарыдала, горько, безутешно, сотрясаясь всем телом. Вытащив из ее руки револьвер, Джейк протянул его шерифу. Джессика бросилась Джейку в объятия.

Она крепко прижалась к нему, а он обнял ее, пытаясь утешить, но она все никак не могла успокоиться. Когда-то она пообещала ему, что он никогда не увидит, как она плачет, и мужественно сдерживала свое обещание, хотя ей частенько приходилось несладко. Но теперь, когда все было кончено, она горько и безутешно разрыдалась.

Джейк закрыл глаза и зарылся лицом в густые волосы Джессики, пытаясь сдержать уже готовые хлынуть из глаз слезы. Он исступленно прижимал к себе Джессику, и у него разрывалось сердце от сознания того, что он делает это в последний раз. Он не мог выпустить ее из своих объятий, а она не в силах была отстраниться от него. Так и стояли они, прильнув друг к другу, и казалось, ничто, кроме разве что смерти, не в силах их разлучить.

Дэниел смотрел на них, и его изумленное лицо исказилось от боли. Он еще не до конца осознавал всю силу их страсти друг к другу, но уже понимал, насколько она велика. Джессика могла бы убить ради Джейка. Ради него она бросила бы все: дом, семью, ребенка.

А Джейк… Что им двигало, когда он принял решение взять на себя всю вину за преступление, которого не совершал? Были ли у него сомнения в правильности своего поступка? Сожалел ли он когда-нибудь о том, что сделал? Глядя на них сейчас, Дэниел был уверен в том, что брат ни разу за эти три года ни о чем не пожалел. Просто непостижимо! Они готовы были жизнь отдать друг за друга!

Джессика… Он, Дэниел, любил ее по-своему. Но похоже, любви этой оказалось недостаточно.

Джейк почувствовал на своем плече чью-то тяжелую руку. На секунду он легонько сжал талию Джессики, словно желая придать ей сил.

– Джессика, – прошептал он ей на ухо, – не плачь, успокойся. Пора.

Джессика с трудом подавила рыдания, но она все никак не могла выпустить Джейка из своих объятий. «Прошу тебя, Господи, – мысленно взмолилась она, – дай мне силы в последний раз».

Джейк первым разжал объятия. Оторвав от себя руки Джессики, он отстранил ее от себя. Стиснув зубы, чтобы снова не разрыдаться, Джессика подняла к нему залитое слезами лицо. Она будет сильной. Ради Джейка. Нельзя, чтобы он запомнил ее рыдающей.

– Пошли, Филдинг, – строго приказал Маккол.

Джейк послушно повернулся.

– Я думаю, в этом нет необходимости, шериф, – вдруг сказал Дэниел.

Голос его прозвучал спокойно. Три пары глаз изумленно воззрились на него, но он смотрел лишь на шерифа Маккола.

– Я думаю, когда мы переговорим с судьей Бейли, обвинение с моего брата будет снято. Совершенно очевидно, что моя жена совершила убийство в целях самозащиты. – Он прерывисто вздохнул. – Судья – мой давний друг. И я уверен, уже к вечеру мы сумеем все уладить.

Маккол с явным облегчением снял с плеча Джейка свою руку.

– Вы приняли правильное решение, сенатор, – только и сказал он.

Дэниел взглянул на Джессику.

– Надеюсь, – бросил он и направился к ней.

Он ласково стер с ее недоуменного, покрасневшего лица слезы и улыбнулся. Улыбка была грустной, но по глазам Дэниела уже можно было прочесть, что он удовлетворен тем, что все наконец-то встало на свои места, что больше не придется вешать обвинение на невинного человека.