Джейн Бонандер - Пыл невинности

Скотти продолжала дуться. Этот маленький случай являлся очередным доказательством невеселого факта, что она никому не нужна. Самым большим и страшным открытием оказалось нежелание Алекса делить с ней постель. Она никак не могла успокоиться, ее не устраивали его неубедительные объяснения, будто бы ей сейчас нужно побольше отдыхать и набираться сил. Объяснение, мягко говоря, глупое. Сейчас она и сама не хотела заниматься с ним любовью, просто хотела, чтобы он был близко, чувствовать тепло его тела. Она понимала, что происходит что-то плохое, но ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Раньше Скотти очень редко жалела себя и хныкала. Теперь же стала плаксивой и обидчивой и ругала себя за это.

– Наконец-то! Значит, все-таки решили поделиться со мной? – хрипло произнесла она, и собственный голос показался ей каким-то странным и незнакомым. – Вы считаете ниже своего достоинства что-либо мне объяснять, хотя я прекрасно вижу: что-то происходит. Уинтерс и Поппи будто набрали в рот воды и ходят с идиотскими улыбками. – По щекам Скотти покатились крупные слезы. Она отвернулась и посмотрела на спящего в колыбельке сына. – А может, я и не хочу знать, что вы затеяли за моей спиной.

Скотти вновь повернулась к ним и, увидев испуганное лицо Кати, тут же раскаялась, но ничего не сказала. Тяжелое молчание нарушил Александр Головин.

– Мы были у одного известного доктора, Скотти. Он будет лечить Катю. По его словам, восемьдесят процентов вероятности того, что Катя пойдет.

Искреннее раскаяние Скотти мигом переросло в восторженное недоверие. Она вскочила на ноги, подлетела к столу и обняла Катю.

– О, моя дорогая! Извини за те глупости, что я только что наговорила… Но, правда, почему мне никто ничего не сказал? Это замечательные новости, чудесные!

В мгновение ока роли поменялись. Сейчас уже Катя гладила волосы Скотти и успокаивала ее.

– Я тебе хотела рассказать, Скотти. И чуть не рассказала в тот день на крыльце, помнишь?

Скотти глубоко вздохнула. Она не чувствовала никакой обиды, ее душу переполняла радость.

– Вот, значит, в чем дело? Но, – она обратилась к Алексу, – почему все же мне никто ничего не сказал? Почему держали от меня в тайне? – Она должна узнать, почему никто в этом доме ни во что ее не посвящал. И ей было все равно, что она узнает. Она приготовилась к самому худшему.

Алекс посадил дочь в кресло.

– Я думал, что у тебя и без этого хватает забот… Вспомни, ведь это случилось накануне родов. – Он виновато улыбнулся. – Сейчас я и сам вижу, что напрасно это сделал. Конечно, нужно было обо всем предупредить.

– Надеюсь, мистер Высокомерный адвокат из Сан-Франциско, вы учтете свои ошибки и впредь их не повторите. – Скотти сердито посмотрела на мужа и подошла к колыбельке. Михаил мирно спал. Миссис Мактавиш лежала в углу кроватки, свернувшись клубочком. – Мне не очень нравится, что я – единственная в этом доме, кто не знает, что происходит. Порой мне кажется, даже кошки знают больше меня!

Скотти вздохнула, чуть не плача. Она здесь никому не нужна…

– Значит, вот о чем говорила Марлин в тот день! А я-то думала, она просто старается еще больше отравить жизнь бедной Кате. Я обозвала ее лгуньей, а сейчас выясняется, что мисс Кэнфилд говорила чистую правду.

– За исключением того, что она пообещала забрать Катю с собой, – сухо проронил Алекс.

Скотти бросила на мужа испепеляющий взгляд.

– Значит, эта отвратительная женщина знала обо всем раньше меня?

Алекс испуганно провел пальцами по волосам и осторожно двинулся к двери.

– Это длинная история, Скотти, – уклончиво ответил он.

Скотти вся задрожала от гнева, увидев, как ему не терпится поскорее уйти.

– Александр Головин, ты – мастер выводить меня из себя! Ничего не рассказываешь, как будто я ни для кого ничего не значу. Интересно, смогу ли я когда-нибудь узнать подробности этой захватывающей истории?

Головин остановился и неожиданно усмехнулся:

– Сможешь, причем в самом ближайшем будущем. Я тебе обещаю.

– Ну что же, – прерывисто вздохнула Скотти. – Надеюсь, ты сдержишь обещание, прежде чем я…

Он поднял свои черные дьявольские брови.

– Прежде чем ты что?

Скотти чуть не брякнула от отчаяния: «Прежде чем я уйду». Алекс пристально смотрел на нее в ожидании ответа.

– Прежде чем… я найду эту женщину и вырву все ее шикарные белокурые волосы, – наконец без особой уверенности пробормотала Скотти.

Она посмотрела на Катю, которая очень внимательно следила за их перебранкой.

– Когда состоится операция?

– Не раньше весны, – ответил Головин. – Доктор составил большой список требований, которые мы должны выполнить перед операцией.

– Каких требований?

– Упражнения, массаж и все такое, – пожал плечами Александр Головин.

Скотти непонимающе посмотрела на мужа.

– Но мы и без него каждый день делали упражнения и массаж.

– Правильно, но доктор Гунтрауб разработал особые упражнения и хочет, чтобы мы несколько месяцев до операции делали их, – объяснил Алекс.

Обида и раздражение куда-то исчезли, и Скотти почувствовала страшную усталость. Волнения оказались тяжелее самой трудной работы, они высасывали все силы.

– Пожалуй, пойду к себе и немного отдохну.

На кухню заглянула Ольга Попова. Она подошла к кроватке и бесцеремонно бросила на пол миссис Мактавиш.

– Чтобы я не видела тебя около маленького Миши, слышишь? – Она громко хлопнула в ладоши, и испуганная кошка убежала и спряталась за деревянным ящиком. Бейби, как две капли воды похожий на мать, только чуть меньше, сердито вцепился в юбку Поппи. Экономка хотела стряхнуть его, но котенок и не думал сдаваться. Тогда Поппи сердито прищелкнула языком и перестала обращать на него внимание, позволив висеть на юбке и делать, что ему вздумается.

Скотти с улыбкой покачала головой. Миссис Попова не понимает, что животные защищают тех, кого любят.

– Поппи? Принесешь мне мальчика, когда он проснется?

Экономка начала месить тесто.

– Конечно, принесу. Что за вопрос!

Скотти устало поднялась на второй этаж и вошла в их общую с Алексом спальню. Нет, все-таки это ее комната, ведь муж перешел в ее старую комнату. Прежде чем лечь, девушка рассеянно побродила по комнате, пытаясь согреться. Несмотря на то, что окна комнаты выходили на запад, здесь почти все время было прохладно, ведь солнце в Сан-Франциско нечастый гость.

Скотти подошла к большому кожаному креслу, стоящему у комода, и бессильно опустилась в него. Уинтерс, до сих пор не пришедший в себя после появления в доме грудного ребенка, жаловался, что потерял одну из рубашек хозяина. Сейчас Скотти нашла ее на полу рядом с креслом. Она подняла рубашку и прижала к лицу. От нее исходил запах Алекса, и она глубоко вдохнула.