Лаура Гурк - Двойной шантаж

Погладив его оголившиеся ноги, Кэти встала, и Холбрук, разочарованный тем, что она проигнорировала его мужское достоинство, униженно заблеял, прося об этой ласке, но Кэти прижалась губами к его рту — не для того, чтобы возбудить еще сильнее, а чтобы заставить замолчать — мужчины, готовые унижаться ради любовных ласк, просто отвратительны! «Похоже, спектакль пора заканчивать», — решила она, и шепнула гостю на ухо:

— Наберитесь терпения, сэр Уильям! Надо немного подождать, сейчас приедет ваша жена.

— Что? — томно переспросил он, еще пребывая во власти сексуального возбуждения, и тут же вскрикнул от ужаса: — Как, сюда едет моя жена?!

Кэти отодвинулась и ласково похлопала его по щеке:

— Да, дорогой Уильям, Розали будет здесь с минуты на минуту!

— Нет, нет! Это невозможно! — замотал он головой, словно отказываясь верить ее словам. — Как вас понимать?

— А что тут непонятного? — спросила Кэти, разыгрывая удивление. — Все очень просто: я пригласила Розали присоединиться к нашему празднику плоти! Мне пришло в голову, что с вашими… гм… не совсем обычными наклонностями мы втроем могли бы устроить menage a trois. Это так упоительно! Разве вы еще не пробовали заниматься любовью втроем?

— Мы вдвоем и моя жена? Вы шутите! — от ужаса голос сэра Уильяма сорвался на визг.

— Вовсе нет! Это будет восхитильно! — ответила Кэти и снова прижалась губами к его рту.

— Но не с моей женой!

— Вы что, хотите все испортить? — капризно спросила она, отходя от него так, чтобы он не мог ее видеть.

Холбрук возмущенно протестовал, но Кэти, не обращая на него никакого внимания, отвернулась, чтобы подготовить следующую сцену спектакля.

— Что за игру вы затеяли? — задергался сэр Уильям, пытаясь разглядеть через плечо, чем она занимается.

Кэти развязала поясок, сняла пеньюар и бросила легкий шелковый комочек к ногам привязанного к кровати мужчины.

— Это не игра, сэр! — бросила она и, скинув туфли, начала натягивать на корсет свое единственное платье. — Одновременно с письмом на ваше имя я послала записку вашей жене якобы от вашего секретаря о том, что вы очень ждете ее по исключительно важному делу в этом номере ровно в десять вечера. — Молодая женщина на мгновение умолкла: застегнув пуговицы, она нагнулась, чтобы взглянуть на карманные часы Холбрука, выглядывавшие из карманчика его жилета. — До ее прихода осталось всего пятнадцать минут!

— Что вам нужно от меня? Деньги?

— Нет, дорогой Уильям, — сказала Кэти со смехом, — Хардинг дает мне достаточно денег и на безбедную жизнь, и на развлечения. Мне нужно совсем другое!

— Что, что вам нужно?

Она не ответила, словно и не слышала заданного вопроса.

— Что вам нужно, говорите же! — завопил Холбрук плачущим голосом.

— Мне нужен сущий пустяк, — ответила Кэти. Закончив одеваться, она подошла к своему пленнику поближе, но так, чтобы он не смог пнуть ее ногой. — Всего ничего — два слова, не больше: точную дату наступления англичан на Конкорд.

— Что?! — вытаращил глаза Холбрук. Требование Кэти оказалось для него явной неожиданностью. — А разве Гейдж посылает войска в этот городишко? В первый раз слышу! С чего вы взяли?

— Я теряю терпение, милый! — произнесла она с очаровательной улыбкой. — Говорите, на какой день назначено выступление!

— Понятия не имею! — продолжал он разыгрывать неведение. — Поверьте, миссис Армстронг, я ничего не знаю ни о каком походе!

— Хватит, сэр Уильям, вы плохой актер! Мне нужно всего лишь два слова, скажите их, и я вас тотчас отпущу, и любящая Розали никогда не узнает о вашем приключении! Но если вы откажете в моей маленькой просьбе, я оставлю вас привязанным к кровати, а сама уйду.

— Но я ничего не знаю! Я не имею доступа к такого рода секретам!

— Ну кто же поверит в эту сказку, дорогой Уильям? Что ж, вы сами выбрали свою судьбу! — вздохнула Кэти с наигранной жалостью.

— Это правда, честное слово! — взвизгнул Холбрук, облизнув губы. — Я ничего, ничего не знаю!

— Знаете, что скажет ваша жена, застав вас в таком виде? — спросила Кэти, окидывая его сочувственным взглядом.

— Я скажу ей, что меня заманили в ловушку, похитили, я все объясню, она поверит!

— Поверит, что похитители заманили вас в сомнительную гостиницу, привязали к кровати, спустили штаны, а потом исчезли, даже не взяв денег? — залилась смехом Кэти. — Ничего не скажешь, очень типично для похитителей!

— Господи, да я еще что-нибудь придумаю, поубедительней!

— Разумеется, вы можете выдумать сотню историй, одна фантастичнее другой, но советую вам сделать это быстрее: если ваша жена пунктуальна, у вас осталось не более десяти минут.

— Будьте вы прокляты!

Кэти пожала плечами:

— Напрасно упрямитесь. Воображаю, какой разразится скандал, когда слух о вашем амурном приключении пойдет гулять по гостиным!

— Вы не сможете ничего доказать!

— Разве светским сплетницам нужны доказательства? — ухмыльнулась Кэти. — Вы не хуже меня знаете, что грязный слух может в два счета уничтожить человека! А что касается вашей истории с похитителями, то какие похитители могут оставить на месте преступления такую улику?

Она показала на брошенный к его ногам пеньюар, и лицо пленника приняло такое потерянное выражение, что Кэти стало его по-настоящему жалко.

— Войска выступают в ночь на восемнадцатое апреля, — пробормотал он, — через четыре дня…

Кэти испустила вздох облегчения — спектакль можно было заканчивать — и вытащила из кармана пузырек со «святой водой». Немало послужив Кэти в ее аферах, загадочная жидкость и сейчас должна была помочь молодой женщине выйти из щекотливого положения: чтобы развязать Холбрука, его требовалось усыпить, иначе, освободившись, он мог напасть на свою мучительницу.

— Выпейте, — приказала Кэти, поднеся открытый пузырек губам пленника.

— Вы хотите меня отравить? — пролепетал он, испуганно отодвигаясь.

— Не говорите глупостей! — прикрикнула Кэти. — Это всего лишь снотворное, вы заснете, и я, клянусь всеми святыми, сделаю так, что ваша жена посчитает вас просто мертвецки пьяным.

— Я вам не верю!

— А у вас нет выбора! Выпейте и не волнуйтесь, сэр Уильям, я человек слова — никто ничего не узнает!

Однако Холбрук не сдавался, и Кэти, улучив момент, схватила его за волосы и вылила содержимое пузырька в открывшийся рот. Как она и предполагала, Холбрук начал отплевываться, но было поздно — он все-таки проглотил часть жидкости — вполне достаточно для достижения нужного результата, и через несколько минут погрузился в глубокий сон. Голова Холбрука упала на грудь, а тщедушное тело бессильно повисло на шелковых путах.