Дороти Гарлок - Ветер надежды

– Я оставлю это ранчо Соединенным Штатам Америки, то есть правительству, с указанием устроить здесь парк. Они поставят в его центре статую – я на белом коне – монумент великому человеку, который отвоевал и уберег эту землю от краснозадых.

Он раскинул руки в стороны, а затем сжал кулаки и заколотил ими по своей груди.

– Это я, Адам Клейхилл, был первым белым, который возделал эти земли, привел их в порядок и не позволил раздробить на кусочки. Адам Клейхилл согнал с этих земель дикарей, Адам Клейхилл не позволил поселиться здесь всем этим одиночкам, которые толпами двинулись вслед за строителями дорог и начали захватывать куски земель. Все это заслуга Адама Клейхилла. Всемогущий Господь, да когда они услышат, что я собираюсь сделать с этим ранчо, они на коленях станут умолять меня стать новым губернатором Колорадо, иначе не получат и клочка моей земли!

– Сомневаюсь, чтобы твой адвокат согласился с подобным завещанием, – с наигранным равнодушием произнесла Дэлла, отчаянно желая узнать, издевается ли Адам или такая бумага уже существует.

– Да что ты, к дьяволу, понимаешь в таких вещах?

– Но ведь он уже составил предыдущее завещание, не так ли?

– Я еще ни разу в жизни не писал завещания! Но теперь сделаю именно так, как сказал! Можешь быть уверена в этом так же, как в том, что ты шлюха! Я войду в историю наряду с Джоном Фримонтом[1] и нашим великим всезнайкой Кастером, который полагает, что достаточно просто поселить краснокожих за забором. Я же считаю, что их надо убивать, и тогда не возникнет никаких хлопот и претензий. Это единственный способ, клянусь Богом!

Адам, словно разъяренный бык, метался по комнате, слова срывались с его губ вперемешку с руганью.

Злоба так переполнила Дэллу, что ее даже затошнило.

– Ты! Да ты не смог справиться с одним-единственным краснокожим! Логан Хорн побил тебя по всем статьям! Его ранчо еще больше твоего, и оно процветает! Ты только посмотри на себя! Ты же старая развалина, и чем скорее подохнешь, тем лучше будет для всех, и для меня в том числе!

Адам продолжал метаться по комнате, словно не слышал. Но вдруг он остановился прямо перед ней, и лицо его превратилось в застывшую маску ненависти. Из уголков рта стекала слюна.

– Ты – подзаборная шлюха! Ты сговорилась с Кейном погубить меня! Я никогда бы не женился на тебе, но во всем этом жалком захолустье не нашлось ни одной проститутки, а я смертельно скучал. Этот чертов портье пообещал, что передаст свидетельство о браке лично мне в руки, а сам сбежал. Будь проклята и ты и твой придурок-сын! Чтоб вам обоим провалиться в ад!

Он неожиданно отвесил Дэлле звонкую пощечину, затем шлепнул ее по другой щеке.

Дэлла остолбенела. Он точно свихнулся! Он даже не понимал, кто перед ним. Он выглядел таким разъяренным, таким безобразным и безумным, что ужас парализовал ее. Она медленно развернулась и хотела было бежать, но он вцепился в ее плечо и резко развернул лицом к себе.

– Выслушай меня, Элли! У тебя не было ничего, кроме… – Голос его возвысился до оглушающего крика, дикая гримаса скривила лицо. – О, я знаю, о чем ты думала! Да, да, знаю! Ты сука! – вопил он. – Боже, как я тебя ненавижу! Я убью тебя! Я… убью…

Он протянул к Дэлле вторую руку, но она вырвалась и попятилась. Уголки его рта опустились, взгляд ничего не выражал, глаза остекленели, и он навис над Дэллой, словно его подвесили на шнурах. И тут его ноги, словно расплавившись от ярости, подкосились, и он рухнул на пол.

Дэлла застыла в ужасе, не соображая, что делать. Затем она завизжала и стала звать Джозефа.

Ванесса вышла на крыльцо, чтобы позвать мужчин обедать, когда крошечная двухколесная повозка с запряженной в нее гнедой лошадкой свернула в аллею, ведущую к их дому. Экипаж остановился у крыльца, и из него вышел мужчина.

– Добрый день, как поживаете?

Это был высокий худой молодой человек в помятом плаще поверх черного костюма. Чисто выбритое лицо украшали небольшие усы и маленькая аккуратная бородка.

– Добрый день. – Ванесса заметила, как из сарая выскочили Кейн и Джон и бегом припустились к крыльцу.

– Я доктор Уоррен. Эта маленькая бестия, везущая меня, захромала. О, как поживаете, сэр? – поинтересовался гость у приблизившегося Кейна. – Доктор Уоррен. Я как раз сообщил этой молодой леди, что моя лошадь захромала.

Кейн протянул доктору руку:

– Кейн де Болт. Моя жена, миссис де Болт, и мистер Виснер.

Уоррен пожал руку Кейну, снял шляпу и поклонился Ванессе, затем протянул руку Джону. Лицо молодого доктора светилось дружелюбием. Говорил он с ярко выраженным южным акцентом.

Джон подошел к гнедой и осторожно поднял ее больную ногу. Доктор потрепал лошадь за ушами.

– Она так страдала, что вряд ли смогла бы довезти меня до города. Я и подумал, может быть, вы одолжили бы мне на время лошадку. Я бы на обратном пути вернул ее и забрал свою.

– Что-нибудь придумаем, – ответил Кейн. – А между тем моя жена как раз позвала нас обедать. Вы не хотели бы присоединиться к нам?

– Огромное спасибо. Я был бы счастлив.

– У лошадки глубокий порез на голени, Кейн. Доктор может взять одну из моих лошадей, а мы отведем беднягу в сарай и наложим хвойный компресс, чтобы рана не загноилась. – Джон начал деловито распрягать гнедую, которая послушно стояла, словно понимая, что ей хотят помочь.

– Может быть, вы займетесь компрессом после обеда, Джон? – спросила Ванесса. – Вы же знаете, как тетя Элли не любит, когда ее пшеничный хлеб остывает.

– Я буду через секунду, мисси.

Кейн провел гостя на кухню и представил его Элли, Мэри Бэн и всем остальным. Все уселись за стол, и Элли попросила Генри произнести благодарственную молитву. Будучи гостеприимной хозяйкой, она, как только перед всеми были поставлены наполненные едой тарелки, завела с доктором вежливую беседу.

– Я не ошибусь, если скажу, что у вас произношение коренного южанина, доктор?

– Да, мэм, я родился и вырос в Миссисипи, неподалеку от места, где произошла битва за Шилох.

– Гм, а я почему-то считала, что эта резня была в Теннесси.

– Так оно и есть, мэм. Просто я родом из Корнифа, с другой стороны границы.

– Жуткая была битва. Отец Ванессы служил армейским доктором и много чего рассказывал об этом кровопролитии.

– Мой отец тоже был врачом. Он… провел большую часть войны в тюрьме на севере.

Доктор с удовольствием принял предложенную ему тарелку с мясом и принялся с аппетитом поглощать его.

– Я всего несколько дней назад узнал, что в наших краях появился доктор, – заметил Кейн.

– Я здесь всего пару месяцев. Наверное, сказалось загадочное обаяние гор, но меня сюда вдруг потянуло, словно магнитом.