Лора Бекитт - Агнесса. Том 1

— За кого вы меня принимаете? Вы, должно быть, сумасшедший! Никто никогда не обращался ко мне с такими ужасными предложениями…— не помня себя, говорила Агнесса.

— Я не сумасшедший, — задумчиво глядя на испуганную девушку, возразил Хотсон. — И я вам верю. Вполне возможно, что вы, в какой-то степени, женщина порядочная. Но мне никогда не отказывали, и я не привык отказывать себе. И не понимаю, что вы, собственно, боитесь потерять? Я предлагаю вам хорошие деньги…

— Я не торгую собой!

— Это мне безразлично. Я вам все объяснил. Отказываетесь тем хуже для вас. Впрочем, не будем терять время!

Он задул свечи. Комнату освещало теперь только каминное пламя; красные тени разлились по полу и стенам. Свет не достигал потолка, и высота его терялась в зловещей, не имеющей границ темноте. Агнесса проклинала свою самонадеянность: зачем, зачем она вошла в дом, почему не бросилась бежать со всех ног прочь, пусть в лес, пусть куда угодно, но подальше от этого дьявольского места?! Но, похоже, спасения все равно бы не было; так или иначе она оказалась бы в руках этого человека, хотя сейчас Агнесса предпочла бы попасть под колеса экипажа.

— Пойдем в спальню? — предложил Хотсон. — Посмотришь, как там шикарно!

Она помотала опущенной головой.

— Не хочешь? Ладно, все равно.

Агнесса сидела в углу огромного дивана, прижавшись к спинке, неподвижная, точно окаменевшая. Щеки ее пылали, как огонь в камине, и в глазах стояли слезы. Она вспомнила почему-то лошадь, изможденную лошадь, умирающую на грязной мостовой.

Потом подумала о Джессике, которая, вероятно, уже спала, а может, и не спала, а плакала, запертая в комнате соседкой.

— Хорошо, я согласна, — тихо произнесла она. Хотсон придвинулся к ней и обнял одной рукой.

— Давно бы так, — сказал он и потянулся к пуговкам на ее блузке.

Агнесса чуть не задохнулась от возмущения и стыда.

— Нет-нет, я сама, — торопливо проговорила она, — только… отвернитесь, пожалуйста.

Он, усмехнувшись, выполнил ее просьбу, но стоило ему отвернуться, как Агнесса вскочила с дивана и, подбежав к камину, схватила стоящую там кочергу, один конец которой был раскален докрасна.

— Только подойдите! — бросила она Хотсону.

— Да, что и говорить, ловко ты меня провела! — злобно рассмеялся он.

Агнесса стояла, готовая к защите, а он принялся говорить, говорил долго, не спуская с нее глаз, и, выбрав момент, когда она, утомленная напряжением, на секунду отвлеклась, выбил опасное орудие из рук девушки.

Агнесса растерялась, а он схватил ее в объятия, впился губами в шею… Она ударила его кулаком по лицу — Хотсон отшатнулся.

— Ах ты… девка!

Агнесса меж тем бросилась к дверям, но Хотсон успел догнать ее, одним махом скрутил ей руки и выволок в другую комнату, отделенную от гостиной тяжелой портьерой. Там швырнул на широкую кровать и уже бесцеремонно стал срывать с девушки одежду. Агнесса, вне себя от отвращения и гнева, сопротивлялась, как могла, но Хотсон был сильнее, много сильнее, и она чувствовала, что он победит. Забыв, что здесь на десятки миль никого нет, что она одна в этом страшном доме с этим ужасным человеком, закричала отчаянно:

— Помогите, помогите! Джек! Джек!

— Какой еще, черт возьми, Джек? — пробормотал Хотсон, разрывая на ней юбку.

Агнесса не знала сама, почему она обратилась за помощью к тому, кого не было и не могло быть здесь, кого, возможно, не было уже и на свете…

А Хотсон, обозленный тем, что не может справиться с девушкой, распаленный борьбой, удвоил усилия, и Агнесса почувствовала, что слабеет.

Во дворе послышался знакомый лай. Агнесса вспомнила о Керби и, не думая о том, откуда он мог здесь взяться, извернулась из последних сил…

— Керби!!

Зазвенело стекло. Сердце Агнессы забилось с надеждой. Она услышала шумное дыхание, потом — треск рвущейся материи; Хотсон повалился на пол и остался лежать там, боясь пошевелиться, ибо над ним нависла собачья пасть.

Агнесса, растрепанная, полураздетая, вскочила с кровати с воплем:

— Взять, Керби, взять!

Керби, всегда такой добродушный и спокойный, набросился на лежащего, а тот, закрываясь руками, в ужасе закричал:

— Убери собаку! Убери!

Агнесса опомнилась и схватила пса за ошейник.

— Фу, Керби, прочь! Не трогай эту гадость!

Она навалилась на собаку, обхватила руками ее шею и оттащила от Хотсона. Хотсон с опаской поднялся.

— Ты мне еще заплатишь, дрянь! — проговорил он сквозь зубы.

— Идем, Керби, — сказала Агнесса и, пошатываясь, побрела к выходу.

Она выбралась на дорогу. Свежий воздух и еще больше обретенная вновь свобода вернули ей часть сил, и она пошла назад, к городу, все ускоряя шаг, на ходу лаская обрадованного пса, морда которого была поранена осколками стекла.

Возвращаясь к ресторану, Керби успел заметить, как хозяйку втолкнули в экипаж, и немедля начал преследование. Вскоре он отстал, но дорога все же привезла его к дому Хотсона. Здесь он наткнулся на следы Агнессы, перепрыгнул через калитку во двор; заслышав крики хозяйки, разбил ударом лап и морды стеклянную дверь и подоспел вовремя.

Дома измученная Агнесса свалилась на кровать и проспала до полудня, но, и проснувшись, чувствовала себя совершенно больной. И неудивительно: обессиленная потрясением и борьбой, она полночи бежала к городу по вязкой колее, проделанной в немощеной проселочной дороге колесами экипажей; ноги промокли до колен; все тело ее до сих пор сотрясала дрожь. Агнесса решила, что не выйдет на работу, — будь что будет! — и снова улеглась в постель. Временами она вспоминала грубые прикосновения Хотсона и брезгливо вздрагивала.

Одежда была изорвана так, что ее оставалось только выбросить. И все же Агнесса удивлялась: что придало ей такие силы? Почему Хотсон не смог сломить ее сопротивление? Конечно, если б не Керби… Пес лежал у двери, и вид у него был предовольный — Агнесса уже отдала ему весь имевшийся в доме сахар.

Под вечер Агнесса заставила себя подняться. Она решила позаниматься с Джессикой. Но настроение ее, очевидно, передалось дочери: девочка была рассеянна, путалась, ошибалась, а потом и вовсе замолчала.

— Что с тобой, Джесс? — мягко спросила Агнесса. — Что-нибудь случилось?

Девочка молчала. Агнесса посадила дочь к себе на колени и посмотрела ей в лицо: в глазах Джессики отражалось какое-то почти недетское упорство.

— Мама, не оставляй меня больше у миссис Коплин, хорошо?

— Почему?

— Она плохая.

— Почему же?

— Она меня ударила.

— Миссис Коплин?! Когда?!

— Вчера, когда ты была на работе. Я плакала, плакала, а она сказала: «Перестань!» Но я все равно плакала, тогда она стала меня ругать, а потом стукнула.