Карен Рэнни - Превыше всего

Глаза графа были закрыты, лицо казалось непроницаемой маской.

— Ты решил, что у нас сегодня это не должно получаться так просто, да, Фрэдди?

Его имя в ее устах прозвучало соблазнительной, нежной мелодией. Он открыл глаза и медленно покачал головой.

Вспоминая то, чему он ее научил, Кэтрин облизнула губы и заглянула в глаза мужа. Улыбка графа стала мягкой и чувственной. Даже в темноте было видно, как на его лице отразилась бурлящая в нем страсть. Он явно ослабил сдерживающие его узы.

— Я хочу чувствовать тебя в себе, Фрэдди, — прошептала она. — Войди в меня.

Кэтрин склонилась еще ниже и храбро провела пальцами по вожделенной части его тела. Дни неудовлетворенного возбуждения требовали награды. От прикосновения Фрэдди вздрогнул, и она почувствовала на руке капельки влаги. Кэтрин улыбнулась, в глазах заплясали озорные бесенята.

— Ты хочешь меня, Фрэдди? — Вяло лежащие на ее талии руки мужа пришли в движение. Он крепко обнял ее и тут же дрожащими пальцами стянул ее шелковую рубашку. Кэтрин неотрывно смотрела в его загорающиеся глаза. Он разглядывал ее груди с потемневшими после родов сосками. Взгляд Фрэдди уже искрился страстью. Слова ее — теперь уж совсем очевидно — действовали так, как нужно.

— Мне хочется почувствовать твои губы здесь, — произнесла она вкрадчивым тоном, притрагиваясь к вздрагивающему соску.

Это уже было выше всяких сил. Подобно тигру, вырвавшемуся из клетки и кинувшемуся на добычу, Фрэдди сбросил путы самоограничения…

На этот раз память ее не подвела. Эта была первая мысль Кэтрин, когда она очнулась в объятиях мужа. Он спал, уткнувшись головой ей в подмышку. Руки остались на том же месте, где были, когда его, утомленного бурными ласками, застал сон. Это произошло совсем недавно, и Кэтрин подумала, что она все-таки развратная женщина, коль ей так хочется поскорее разбудить его вновь. Она с наслаждением вдохнула мускусный аромат мужского тела.

Нет, память не подвела. Все было именно так, как она представляла в мечтах во время бессонных ночей. Отзвуки волшебного наслаждения все еще бродили в ней, заставляя трепетать и жаждать повторения. Она вздохнула и начала потихоньку поворачиваться, чтобы оказаться еще ближе к Фрэдди.

Глава 23

Будто и не было этой ночи.

Кэтрин проснулась одна в своей собственной постели, и, судя по поведению Фрэдди, все будет без изменений, пока она не напишет ему новое послание. И не на кого обижаться. Граф точно выполнял ее же собственные условия, и выполнял весьма добросовестно. Беда была в том, что она этого уже совсем не хотела.

Наблюдая за Фрэдди, Кэтрин замечала все больше изменений в нем. Он почти неуловимо отдалялся от нее и все больше сближался с детьми. Он открылся ей совсем с неожиданной стороны: спокойный, добродушный человек, который часто улыбался, а порой и громко смеялся. Гордость, которой он так и светился при виде детей, и любовь к ним удивляли и даже обескураживали Кэтрин.

А ее он совсем не замечал, словно она вдруг стала невидимкой.

Боже правый, похоже, она начинает ревновать его к собственным детям! Как можно назвать такую мать? Не превращается ли она в бессердечное чудовище?

Именно его лицо видели теперь дети перед сном. Он обязательно приходил в детскую, чтобы поправить их одеяльца, чмокнуть в носик Джули и погладить покрытую мягким пушком головку Робби. Днем Фрэдди использовал любую свободную минуту, чтобы побыть с малышами.

В одно прекрасное утро, когда Кэтрин, как обычно, пришла в детскую разбудить Робби, Абигейль сообщила, что его уже забрал к себе граф. В кабинете ее ожидала умилительная картина: Фрэдди сидел за столом, погрузившись в изучение каких-то документов, а на его коленях примостился крошечный сын и с не менее серьезным видом теребил ручками какие-то бумаги. Отец время от времени поглядывал на мальчика и нежно улыбался.

— Он перевернет здесь все вверх дном, — заметила Кэтрин, забирая Робби.

— Возможно, — невозмутимо ответил Фрэдди, не отрывая глаз от письма.

С того дня он повел против нее необъявленные боевые действия. То неожиданно исчезала Джули, и слуги сообщали взволнованной графине, что девочку взял с собой на пикник граф. То Робби не оказывалось в детской, и Абигейль с круглыми от удивления глазами рассказывала, что его уже унес куда-то Фрэдди.

Однажды Кэтрин встала позже, чем обычно. Она проворочалась почти всю ночь, борясь то с подступавшими к глазам слезами отчаяния, то с приступами гнева. Настроение менялось, как положение маятника, переходя из одной крайности в другую. Уснула она только под утро. Когда она проснулась, то посмотрела на часы и поспешила в детскую. К своему величайшему удивлению она увидела там мужа, который лежал на полу у ящика с солдатиками. Абигейль отошла в сторону, весело улыбнулась хозяйке и вышла, осторожно закрыв за собой дверь. Кэтрин стояла около двери и наблюдала, как Фрэдди обстоятельно объяснял сидящему рядом на ковре сынишке значение каждой оловянной фигурки.

— А вот это твой капитан, Робби. Он ведет полк в бой. — Только сейчас Кэтрин заметила разложенное на полу одеяло, складки которого превратились в пологие холмы и крутые ущелья. На двух самых больших возвышенностях разместились противоборствующие войска оловянных солдатиков, явно готовящиеся к битве.

Слушающий отца Робби неожиданно схватил вражеского кавалериста и засунул в рот.

— Ну!.. Возможно, таким путем тоже можно выиграть битву, сынок, но я сомневаюсь, что Ганнибал кушал своих противников, — весело улыбнулся Фрэдди, любуюсь сыном.

Робби рос быстро, меняясь почти с каждым днем. Он уже пытался ходить, ухватившись за палец отца и забавно покачиваясь. Его любопытные, живые глазенки с жадностью впитывали окружающий мир. Он никогда не капризничал и не хныкал по пустякам, но положенное требовал во весь голос. В этом Фрэдди убедился на собственном печальном опыте, когда однажды оказался с проголодавшимся малышом наедине. Но это только укрепило его мнение о Робби как о самом умном, красивом и чудесном из всех сыновей на свете.

— Не кажется ли тебе, что он еще маловат для войны? — спросила, улыбнувшись, Кэтрин.

Граф обернулся на ее голос, и лицо его сразу сделалось серьезным, а улыбка исчезла.

— Возможно, — ответил он. — А возможно, это самое лучшее время, чтобы научиться побеждать.

С этими словами он поднялся, слегка поклонился и вышел. Кэтрин с трудом успокоила сына, который с ревом тянул пухлые ручонки к двери.

— Все хорошо, Робби, — ласково прошептала она. — Папа скоро вернется.

Если бы это было правдой. Но Кэтрин прекрасно знала, что Фрэдди не придет в детскую до тех пор, пока в ней будет находиться его жена.